Наблюдая за всем этим, генерал понемногу воспрял духом: теперь ему казалось, что план Визулинды сработает.

– Живее, живее! – говорил он, расхаживая по периметру загона. – Нужно собрать всё без остатка!

– А вы, Ваше Сиятельство, взяли бы да и помогли, – сказала рыбачка Катерина.

Йозеф, который оказался рядом с ней, громко заржал.

– Дура, – проговорил он, не прекращая собирать какахи, – что ж ты генералу ручки марать предлагаешь? Он сроду говна не нюхал!

Катерина рассмеялась.

– Эй вы, – крикнула Стефания, обращаясь к соратникам, – не мешайте генералу командовать сбором фекалий… Он у нас сегодня говнокомандующий!

Партизаны зашлись неистовым хохотом; шутку услыхали даже Олаф и Дюндель, которые работали поодаль. Зугард посмотрел на Визулинду – и с ужасом увидел, что и принцесса прикрыла губы рукой, едва сдерживая улыбку.

– Сволочи! – крикнул мундимориец, содрогаясь от ярости. – Да вы хоть представляете, что я с вами сделаю за ваши шуточки?!

Хохот немедленно стих. Партизаны – все пятеро – остановили работу и уставились на Зугарда.

– В смысле, что сделаете? – спросила Стефания. – Снова пальнёте лазером по мирным гуманоидам?

Зугард почувствовал, как лицо его покрылось краской стыда и злобы, а в груди что-то болезненно защемило.

– Нет, мать твою, – произнёс он, – буду ждать, пока эти «мирные гуманоиды» не уничтожат мой флот!

– Давайте, продолжайте оправдывать свои зверства, – презрительно усмехнулась Стефания. – Про вас, наверное, и в учебниках напишут, какой вы замечательный…

– Довольно! – внезапно воскликнула Визулинда.

Партизаны мгновенно устремили взгляды на неё; Зугард, не веря своим ушам, изумлённо уставился на любимую.

– Довольно! – повторила принцесса. – Хватит упрекать того, кто и так сожалеет!

– Ребята, простите, что встреваю, – послышался смущённый голос Дюнделя, – но у нас как бы шесть минут осталось…

Партизаны бросились собирать фекалии. Бледнея, Зугард смотрел на Визулинду; та, не отрывая взгляда, смотрела в ответ.

– Она его выгораживает, потому что с ним трахается, – тихо проговорил Йозеф, уверенный в том, что его услыхала лишь Катерина.