Иннокентий грустно усмехнулся: внезапно ему стало всё понятно. Теперь он точно знал, что борется за правое дело.

– Возможно, – сказала девушка-продавец, – вы имеете в виду философский трактат Гвендельфины Куколки «Внутренняя Вагина»? Не советую вам его читать: у вас тогда вырастет внутренняя вагина…

Домой летели молча. Бабельянц погрузился в голограмму, а Гоблинович – в свои невесёлые мысли. Ему представился книжный магазин будущего, в котором победит Программа Всеобщей Дебилизации. «Здесь у нас литература для женщин», – скажет продавец. – Вот эти продолговатые штуки. Они бывают с пупырышками, а бывают и без них: всё зависит от жанра. А здесь у нас литература для настоящих мужчин: вот эти резиновые, упругие – буквально охватывают читателя! Бывают просто в виде трубки, а бывают с имитацией частей тела».

Оказавшись дома, Бабельянц заперся в своей комнате вместе с книгой. Гоблинович знал: теперь он долго оттуда не выйдет – и не только потому, что увлечён историей про элитную куртизанку. Старик явно не хотел платить по счетам. «Ну уж нет, – подумал Гоблинович, – уговор дороже денег!»

– Эй старый! – позвал Иннокентий, стучась в комнату Бабельянца. – За тобой должок!

Ответа не последовало.

– Ты там что, от восторга окочурился? – спросил Гоблинович.

Из комнаты послышался разочарованный стон.

– Пощади! – умолял старик.

Иннокентию понадобилось немало времени, чтобы выманить Бабельянца из комнаты. Старик вышел только тогда, когда Гоблинович пригрозил отобрать «Порево».

– Ничего, старый, – уговаривал Иннокентий, провожая друга в мансарду. – Десять карло-саганов – это не так уж много.

Бабельянц имел такой испуганный вид, что его было даже жаль. Оказавшись в помещении, где стоял материализатор, Иннокентий включил питание и принялся распутывать провода.

– Скидывай портки, – сказал он Бабельянцу.

Старик, ссутулившись, стоял у двери.

– Кеша, – неуверенно произнёс он, – я вот что подумал… А давай ты мне почитаешь, пока я там мучаюсь? Мне, может, не так худо будет…

Иннокентий удивлённо уставился на Бабельянца. Он знал, что у пожилых людей энтузиазм выделяется медленнее, и старик должен будет провести в материализаторе около одного джоселинского часа.

– Так и быть, – неохотно согласился Гоблинович. – Показывай, на какой странице остановился.

Воодушевлённый, Бабельянц активировал лайку и нашёл то место, где закончил читать. После этого он разделся и лёг в материализатор, а Гоблинович установил провода на его тело. Когда крышка материализатора была закрыта, между двумя створками осталась небольшая щель, через которую Бабельянц мог слушать.