Гардиальд, пожалуй, был единственными из всей партизанской верхушки, кто мог спокойно и непредвзято выслушать рассказ Гоблиновича о «Бабском пореве» и жиже. Иннокентий долго ждал того момента, когда Гардиальд прилетит на Лизу-Мейтнер.

– Послушай, – обратился к нему Гоблинович во время одной из операций, – сейчас, наверное, время неподходящее… Но я поговорить с тобой хотел.

– Нам нужно уходить, – сказал Гардиальд. – Что-то серьёзное?

– В общем, нет…

– Я, возможно, скоро прилечу сюда по делам.

«Скоро» порядком затянулось. За это время Бабельянц и Гоблинович накопили немало жижи. Однажды подпольщики известили их о том, что на планету прилетит кто-то из верхушки. В условленное время Гоблинович встретил капсулу, откуда вышел Гардиальд. Он отправился в одну из комнат и спал там несколько часов, а потом взял телекоптер, на котором летали елдыринцы, и умчался в сторону агропромышленного комплекса.

– Какое легкомыслие! – возмутился Бабельянц. – Здесь миллионы пропадают, а ему хоть бы хны!

Не дождавшись Гардиальда, старик ушёл спать. Гардиальд, угрюмый и раздражённый, вернулся лишь к концу лизамейтнерской ночи.

– Мне нужно убраться до рассвета, – сказал он Иннокентию во время короткой трапезы. – О чём ты хотел поговорить?

Гоблинович рассказал ему всё: о том, как дед выпросил у него бульварное чтиво; о материализаторе; о жиже и растениях. Гардиальд внимательно выслушал.

– Не знаю, что с этим делать, – заключил Иннокентий. – Оно, вроде бы, полезно… И всё же как-то идеологически неправильно…

– Хорошо, – сказал Гардиальд, вытирая рот салфеткой. – Я подумаю.

– Ты ведь не скажешь Хельмимире?

– Не скажу.

Он поднялся на крышу, сел в свой аппарат и был таков. Несколько дней после этого Гоблинович ожидал расправы. Когда, наконец, стало ясно, что никакой расправы не последует, Иннокентий успокоился, и жизнь потекла своим чередом.

Однажды Гардиальд явился снова. Елдыринцы думали, он прилетел по каким-нибудь таинственным делам, однако они ошиблись.

– Ну, – сказал он с ходу, – показывайте ваше открытие!

Друзья проводили его в мансарду.

– Давайте, буду испытуемым, – предложил Гардиальд.

Иннокентий зачитал ему отрывок из «Бабского порева». Получилась первоклассная жижа. Все трое вышли во двор, и Гоблинович демонстративно вылил её на сухую почву.