Хельмимира не спешила признаваться Исааку о том, что на самом деле случилось с его бывшими соратниками. Её сдерживало какое-то смутное опасение, которое она едва ли могла объяснить даже себе. «Должно быть, Исаак расстроится, – думала мундиморийка, чтобы хоть как-то оправдаться в собственных глазах. – Нелегко признать, что все они предатели».

Казалось, Хельмимиру было уже ничем не удивить. Однако вскоре судьба нанесла ей очередной удар в спину – на этот раз, руками самых близких людей.

Однажды в кабинет к Хельмимире явились Гардиальд и Стефания. Гардиальд был главным киноцензором, и Хельмимира видела его регулярно. А вот Стефания давно отошла от борьбы с отупляющим искусством и занималась карьерой мужа. Супруги вместе основали продюссерский центр «Оззи и Шерон».

– Рада тебя видеть, – сказала Хельмимира Стефании. – Как дела?

– Нормально, – коротко ответила та.

– Сейчас попрошу сделать кофечай, – с улыбкой проговорила Хельмимира.

– Не нужно! – резко произнёс Гардиальд.

Хельмимира уставилась на него с удивлением. Её улыбка мгновенно исчезла.

– Мы пришли поговорить о том, что случилось с Гоблиновичем и остальными, – продолжал Гардиальд. – Мы знаем, что это твоих рук дело.

Хельмимира откинулась в кресле и сложила руки в замок.

– Что за дикие обвинения? – спокойно спросила она.

– Брось, мы слишком давно знакомы, – сказал Гардиальд. – К тому же, любой, кто умеет сопоставлять факты, поймёт, что это ты всё подстроила. Люди, которые с тобой не согласны, так или иначе уходят из Комитета – а некоторые ещё и попадают в больницу. И каждый раз в этом почему-то оказываются замешаны Чепухеня, Хиляйло и те, кто оказался в отряде не по убеждениям, а потому что скрывался от закона.

– Ты судишь о товарищах по тому, каким образом они оказались в отряде? – усмехнулась Хельмимира. – Как же это не по-братски!

– Я воевал с ними и знаю, кто чего стоит.

Хельмимира замолчала и посмотрела на Стефанию. Та сидела с каменным лицом.

– Чего вы хотите? – произнесла, наконец, мундиморийка. – Ждёте, что я начну каяться в каких-то неимоверных злодеяниях?

– Неужели ты не видишь, до чего мы докатились? – спросил Гардиальд. – Неужели ты не видишь, что партизанское движение выродилось в тоталитарную секту?

Хельмимира была ошарашена. «Что позволяет себе этот щенок?»

– Партизанское движение идёт правильным курсом, – заявила Хельмимира. – А все те, кто пытается ему помешать, отступники и предатели.