– Ну и что ты называешь «правильным курсом»?! – воскликнул Гардиальд. – Твоя цензура закрутила гайки так, что любое движение мысли уже невозможно! Мы только и делаем, что молимся на мёртвых классиков – а сами что? Что нового мы можем создать, не подражая, не списывая, не воруя чужие идеи?

– Создавайте, что хотите, никто не против, – сказала Хельмимира. – Только не нужно вешать на стену дохлых крыс и называть это «новаторством». Человеческой культуре много миллиардов лет. Ты правда думаешь, что люди способны вот так сходу создать что-то принципиально новое?

– Способны или нет – это уже второй вопрос, – внезапно проговорила Стефания. – Для начала прекрати им мешать.

Хельмимира почувствовала, как что-то резко кольнуло у ней в груди. Такого предательства она не ожидала.

– Что ты говоришь? – изумлённо произнесла она, не веря своим ушам. – Ладно бы твой брат, но ты… Что с тобой случилось?! Ты жизнь была готова отдать за идеалы космических партизан!

– Я и сейчас готова, – ответила Стефания. – Только знаешь, о чём я думаю? Вот я бы умерла тогда в системе Генриетты-Ливитт… А ты после этого ввела бы цензуру и начала бы репрессировать своих же соратников. За что, спрашивается, было умирать?

В глазах у Хельмимиры потемнело.

– Неблагодарная девчонка! – раздражённо воскликнула она. – Вот, оказывается, как ты заговорила! Связалась с каким-то бездарем из Елдыринской Губернии и заразилась от него идиотией! Но я-то понимаю, дорогая, к чему все эти разговоры… Ты просто обиделась, когда я не пропустила тексты твоего мужа. Так вот, послушай меня внимательно: когда я говорю, что произведение сырое, то нужно идти и править его, а не строить из себя непризнанный талант!

– Конечно, – усмехнулась Стефания, – у тебя ведь идеальный художественный вкус. Никто, кроме тебя, не может назначить своего мужа «классиком современности».

Это уже не лезло ни в какие ворота.

– Исаак – гений пера, блестящий самородок! – закричала Хельмимира, вскакивая со своего места. – Не смей его ни с кем сравнивать! Исаак всего в жизни добился сам!

– Ага, – кивнула Стефания. – И когда он только-только пришёл в отряд, то сразу же сделался одним шкиперов… Странно, почему с другими такого не случалось. Витю, например, ты вообще принимать не хотела.

– Твой Витя врал мне! И ты тоже!

– Не спорь с ней, – обратился Гардиальд к сестре. – Она действительно верит в то, что Исаак – единственная надежда современной литературы.

– Ты сам хвалил его произведения! – воскликнула Хельмимира, поражённая очередным предательством.

– Мне нравятся его произведения, – согласился Гардиальд. – И я уважаю его как человека. Но ты позволяешь ему то, чего не позволяешь другим авторам. Ему, считай, всё можно: стилистические шероховатости, вольные трактовки…