Алые знамена, кровь на лицах и веселье беззаботной ребятни за забором… Об одном жалел Раян сейчас – мальчику редко удавалось выкроить момент для общения по душам со своими друзьями. Ведь, как оказалось, никого из них он не знал лучше себя самого. А, значит, и не знал вовсе.

И пока юноша винил себя за прошлое, он медленно, но верно приблизился к Исследовательскому Центру, что находился на пересечении парковых улиц.

Элементали почти полностью поглотили дома вокруг, словно бы на здание пришелся эпицентр всех событий. Однако не этот факт тревожил Раяна. Теперь ужасным созданиям в окрестностях нечего было уплетать, кроме него. Поэтому ребенок быстро, как мог, забежал в искомое здание, да неотлагательно сиганул на второй его этаж. И вот уже знакомые ступени приближали мальчика к цели.

Обугленные документы, растворенный камень, промелькнувший за углом краешек рдяной формы. Пол дрожал, но пути назад не было.

Уже оказавшись наверху, Раян следовал по бесконечному коридору вглубь Исследовательского Центра, дивясь отсутствию потолка над головой, наряду с этим остерегаясь сгрызающих закаленные стены элементалей. Он не проверял многочисленные кабинеты по пути. Даже не смотрел в их сторону. Только один путь вёл его – путь к кабинету Кристофа, в котором Раяну довелось находиться однажды, и в котором теперь, покрытым грязью, полуразрушенном, находился его брат, тщетно вглядывающийся в разбитые склянки покосившегося шкафа.

– …Томас, – не знал с чего начать Раян, – Ты ведь бывал здесь? – поинтересовался он у юноши и в тишине вошёл внутрь кабинета.

– Зачем пришёл? – Раян не видел уст брата, но слова прозвучали совершено отчуждённо, и мальчик не сообразил ответ, – Не знаешь, значит, – взглянул брат на брата, деловито развалившись на стуле под потрескивания пламени, – А вот я прекрасно знаю. За Кристофом, верно?

– Нет. С Кристофом я сам должен поговорить.

– Ха! Ну надо же! – прослезился Клем от неожиданного ответа. – Собираешься сунуться в пекло к врагу, который пытается тебя захватить и даже испепелил столицу ради этого? Когда это ты стал таким дерзким?

– Мы все изменились, Томас, – с виноватой серьёзностью заметил Раян.

– Твоя правда, – вновь помрачнел собеседник.

– …И это всё?

– А что еще нужно, чтобы до тебя дошло наконец? – поднялся Клем с места, – Может, побольше прыти, явственности? Всё как ты любишь, – приблизился иде вплотную к Раяну, глядя прямо в дрожащие глаза ребенка, – Я не Томас и никогда им не был. Томас – это мой брат, которого я убил собственными руками.

– Тогда кто ты? – мальчик внимательно слушал дыхание собеседника, выискивая нотки сомнения, но тот лишь язвительно усмехнулся.