Конрад перевел взгляд туда, где даны неохотно откликнулись на сигнал рога об отступлении. Воины шли назад без какого-либо порядка – невредимые помогали тяжело раненным; некоторые пары несли между собой трупы. Среди данов бродили души убитых. Конрад чувствовал их гнев, слышал их призрачный крик. Они просили о мести.

И лорд Скары выполнит просьбу.

– Петр! – проревел он. Крик разлетелся по лагерю, и вскоре к ним поспешил механик, а за ним и Торвальд. Если бы не распятие на его бычьей шее и тевтонский крест на плаще, Торвальда Рыжего нельзя было отличить от врагов-язычников. У него были длинные рыжие волосы, борода заплетена в две косы, а на румяных щеках красовались выцветшие татуировки в виде рун. Торвальд опёрся на копье; его оружие с тяжёлым лезвием было достаточно прочным, чтобы сразить медведя, и он назвал его Хрендом, Гадюкой.

– Милорд? – спросил Петр.

– Мы потеряли пандусы. Нам нужны будут новые. И прикати свои машины. Стреляйте в главные ворота и первый уровень этой Богом проклятой деревни. Сожгите её! – Конрад не стал дожидаться ответа механика. – Торвальд, мой орёл! Есть ли в твоём отряде люди, которые умеют и плавать, и карабкаться?

– Мы норвежцы, милорд, – сказал он. – Мы с рождения живём у гор и моря. Дайте нам задание, и мы его выполним!

– Молодчина! Мы займём дальний берег и положим конец этой стычке!

– А кости святого? – спросил Торвальд. – Они там?

– Да, где-то там, – ответил Конрад. Он чувствовал на себе пронзительный взгляд Никуласа. – И мы их найдём!

Торвальд кивнул.

– Что нам нужно сделать?

– Почините упавший мост и переведите достаточно людей, чтобы не дать язычникам нам помешать. Но сперва вам придётся залезть по стенам оврага…

За час до заката крестоносцы всерьёз начали обстрел. Народ Храфнхауга услышал стук осадных машин до того, как снаряды начали падать на первый уровень. Разбитые стволы деревьев врезались в частокол вокруг ворот, расколов древесину и расшатав фундамент стены там, где частоколы входили в насыпь. Зубчатые стены разлетелись вдребезги, осыпав охранявших вход гётов зазубренными осколками дерева. От следующего залпа с неба посыпался град озерных камней. Большинство из них были размером с кулак, достаточно большие, чтобы дробить кости и проламывать черепа, но некоторые могли обрушить крышу. Один такой камень, в два раза крупнее человеческой головы, ударил в центральную балку кузницы Кьяртана, отскочил и пробил стену дома Толстяка Рагни, убив его жену.

С наступлением ночи крестоносцы выпустили свои зажигательные снаряды. Горящие поленья взрывались огромными петушиными хвостами искр, тлеющих углей и пылающих кусков дерева, заполняя узкие улочки деревни. Хоть под этими непрекращающимися взрывами и тлел частокол, его слой из мха не желал гореть. В отличие от домов сразу за стеной. Мужчины и женщины бросились наполнять ведра водой, когда вспыхнули сотни маленьких костров; дым, как саван, накрыл деревню.