По мере того как продолжались шорох и треск дерева, стук стволов, ударяющихся о стену, и грохот камней, сыплющихся дождём с затянутого дымом ночного неба, у жителей деревни появилась новая проблема: стрелы. Они летели с камнями и горящими брёвнами – беспорядочные стрелы с железными наконечниками, гусиным оперением. Лучники стояли на краю Шрама, на пределе досягаемости, и посылали стрелы наугад. Большинство вонзались во внешнюю поверхность частокола; несколько, выпущенных из самых сильных луков, падали рядом с гётами.

Одна из таких стрел убила сына старого Хюгге, Хюгелака. Она пронзила его шею, перебив позвоночник и отправив его головой в огонь, который он помогал тушить. Тот и стал погребальным костром. Такие смерти, бессмысленные и случайные, подрывали дух гётов; они отвлеклись от распространяющихся пожаров и непрекращающегося гибельного града и задумались, где же их защитник…

Из дверей Гаутхейма Гримнир наблюдал, как горит нижний уровень. Тот факт, что проклятые крестовики сосредоточили огонь на главных воротах и стенах вокруг них, говорил ему, что у них есть план. Он повернулся к Бьорну Сварти.

– Удвойте охрану у заднего входа и внимательно следите за узкими проходами. Эти хитрые скоты что-то замышляют. Я это чувствую.

Сварти кивнул и отправился выполнять приказ.

Ульфрун, Бродир, Форне и Херрод сидели на скамьях позади него, вместе с Сигрун и остальными Дочерьми Ворона. Юный Херрод то и дело поглядывал в их сторону, ожидая увидеть Ауду или Раннвейг. Их отсутствие ранило его не хуже ножа. Диса сидела одна. Беркано очистила и перевязала её раны. Морщины усталости и горя прорезали юное лицо девушки и прибавили ей немало лет. Она пила из рога эль.

– Одолжи мне пару лодок, – сказала Ульфрун. – Ночью мы проникнем в их лагерь и избавимся от этих проклятых машин.

– Не получится, – ответила Диса до того, как успел Гримнир. – Он узнает, что вы идёте, и подстроит ловушку. Что бы его ни защищало, оно знает нас лучше, чем мы сами.

– Да, птичка права.

– Значит, мы будем просто сидеть и ждать, пока этот белый ублюдок снесёт ворота? – рявкнула Ульфрун.

– Его можно ослепить? – на этот раз заговорила Сигрун. – Лишить второго зрения – или что это?

Гримнир отвернулся от двери. Его здоровый глаз сузился в раздумьях, пока он шёл туда, где сидела Диса. Гримнир тяжело на неё уставился, но обратился к Ульфрун:

– Твой парень сказал, что его преследуют призраки?

– Форне?

Вождь ульфхеднаров в волчьей шкуре кивнул.

– Так говорили в Эйдаре. За ним ходят убитые на западе, в Миклагарде, – теперь его называют Константинополем.