Светлый фон
– Заставь их слушать, – шипит голос. – Твой клинок не угроза, глупец. Это обещание! Отруби несколько голов, перережь несколько глоток, и остальные послушаются. Разве ты не солдат Божий, призванный на эту священную войну, чтобы нести свою веру? Так что вставай с колен, идиот, и делай то, зачем тебя призвали!

Мужчина встаёт и поворачивается.

Мужчина встаёт и поворачивается.

– Ты позволишь этому богохульнику жить? – шепчет тень.

– Ты позволишь этому богохульнику жить? – шепчет тень.

– Нет!

– Нет!

– Ты стерпишь осквернителя, врага Божьего?

– Ты стерпишь осквернителя, врага Божьего?

– Нет!

– Нет!

– Тогда говори, негодяй. Скажи нужные слова!

– Тогда говори, негодяй. Скажи нужные слова!

– На то воля Господа! – кричит мужчина. Пока эта фраза всё ещё отдаётся эхом под выжженным огнём куполом собора Святой Софии, дух мщения, который и был Конрадом, бросается на мужчин и женщин, оскверняющих патриарший престол.

– На то воля Господа! – кричит мужчина. Пока эта фраза всё ещё отдаётся эхом под выжженным огнём куполом собора Святой Софии, дух мщения, который и был Конрадом, бросается на мужчин и женщин, оскверняющих патриарший престол.

В дыму мелькает его меч.

В дыму мелькает его меч.

– НА ТО ВОЛЯ ГОСПОДА!

– НА ТО ВОЛЯ ГОСПОДА!

Конрад содрогнулся. Его глаза закатились; кубок в его руке со звоном упал на стол, разбрызгивая винный осадок по исцарапанным доскам. Тело альбиноса сжалось. Никулас схватил его за плечо прежде, чем он успел свалиться со своего места. Из-под сутаны священник достал трубку из твердой кожи.