– Нет, священник! – закричал Петр. Он откинул полог шатра; там тревожно кричали мужчины, пока пламя лизало ночное небо. Шум метательных машин стих, и с края лагеря ближе к озеру Венерн доносился лязг стали. – Нас атакуют!

Волкоподобные фигуры ульфхеднаров бесшумной волной обрушились на лагерь крестоносцев. Два баркаса с приглушенными весельными замками доставили два десятка человек в закрытую бухту на берегу озера Венерн – галечный берег, скрытый невысоким холмом и густыми зарослями ивы и ясеня. Там они разделились на две группы. Ульфрун повела первую, а Форне – вторую.

Первыми пали крестоносцы, заправляющие машины. Раздетые по пояс и обливающиеся потом, они засыпали угли в сердцевины сосновых стволов, каждый из которых был высотой с человека. Неподалеку глухо стучали топоры, пока другие крестоносцы рубили новые деревья. Ульфрун долго наблюдала за этим почти механическим процессом – сосны определенной высоты и обхвата были отмечены полосками ткани; лесники срубали их и с помощью упряжки мулов доставляли туда, где механики очищали срубленные стволы, распиливали на куски и пробивали центры с помощью шила, бура и сверла. Как только угли были внутри, им нужно было не меньше часа разгораться под мехами в руках команды мужчин – до тех пор, пока сердцевины почти не плавились от сосновой смолы.

Несколько стволов тлели на тележке, ожидая доставки к машинам. Ульфрун ухмыльнулась. Вот её цель. Она тихо свистнула; позади неё из укрытия поднялись люди в кольчугах и волчьих шкурах. Ульфрун повела их к крестоносцам.

Первым погиб лесоруб, который выпрямился, обрубив ветки соснового бревна, с любопытством прислушиваясь к лязгу упряжи за спиной. Он повернулся, его блестящий от пота лоб прорезала хмурая морщинка. Он мельком увидел высокую тень, одетую в волчью шкуру, как раз в тот момент, когда Ульфрун размозжила ему череп одним ударом железной руки.

Тишину ночи нарушил волчий вой, когда ульфхеднары, словно копьё, вонзились в незащищенный фланг христиан. Брызгала кровь, хрустели кости, люди кричали в молитве и страхе, отшатываясь от внезапно появившихся диких и окровавленных силуэтов. Ульфрун пинком отправила голого по пояс шведа в огонь, её топор взлетел и отсёк мужскую ногу у колена, когда швед пытался подняться. Вонь вареной крови и горелой плоти смешивалась с запахом смолы и свежесрубленной сосны.

– Один! – взревела Ульфрун, идя через огонь по горящему трупу. Мужчины разбегались от неё. Неподалеку, у подножия небольшого холма, она разглядела первую из трех адских машин: метательный рычаг, помещённый в деревянную раму, приводимый в действие множеством верёвок и мускулами дюжины мужчин. В корзине на конце метательного рычага лежал камень размером с туловище мертвеца. Ульфрун наблюдала, как мужчины потянули в унисон – могучее усилие, от которого булыжник взмыл в ночное небо. Его путешествие закончится в нескольких сотнях ярдов отсюда, за оврагом, над частоколом Храфнхауга, освещённым дюжиной костров, горящих вдоль нижнего уровня. Но как только крестоносцы попытались перезарядить корзину, парни Ульфрун настигли их.