Призрак Константинополя.

Он шаркает дальше. Обнажённый меч в его кулаке царапает окровавленную плитку под ногами, пока он, шатаясь, передвигается от колонны к колонне. Он проходит мимо оседланной лошади, пронзенной копьем и оставленной умирать под священным куполом; проходит мимо разбитой гробницы и снова слышит смех, когда рядом пробегает орда оборванных и окровавленных детей. Они смеются и пинают между собой череп, как мяч. Череп святого мученика. Он ударяется о колонну и разбивается вдребезги. Но детям всё равно. Можно разбить и другие останки, черепа остальных святых, которые легко достать из золотых и хрустальных гробов.

Вокруг себя он видит тысячи случаев вандализма: испорченные фрески и мозаики, истоптанные изображения Христа и Девы Марии – солдатами, чьи плащи-нарамники и гамбезоны украшены крестом Святого римского Отца, которые отчаянно нуждаются в золоте и серебре, чтобы вернуть свой долг венецианцам; он видит, как двери Великой церкви, благословенного собора Святой Софии, сорваны с петель и взяты в качестве добычи; люди пьют вино из мощей Христа, проклинают и богохульствуют, прелюбодействуют на патриаршем престоле со шлюхами, одетыми в украденные одежды…