Он доходит до апсиды, от большого алтаря там остались лишь развалины, и какой-то человек преклоняет перед ними колени и падает. В вертикальном положении его удерживают лишь руки, лежащие на перекладине рукояти меча.

– Почему? – спрашивает он срывающимся голосом, поднимая лицо к алтарю. – О Небесный Отец, почему ты позволяешь этому безумию продолжаться?

Его подбородок опускается на грудь; он закрывает глаза…

Ему отвечает грубый, хриплый голос:

– Ты так глуп, мой молочный крысёныш. Что в твоей руке, если не меч?

– Я не Божье возмездие, – отвечает мужчина. Он открывает глаза. Над ним нависает тень, высокая и худая. Она похожа на китовый ус и хрящ, связанные вместе верёвками мышц и твёрдыми узлами сухожилий. Сверху вниз на него смотрят красные глаза. – Я погряз в грехе, он очернил меня.

– Кто же ещё сможет доставить наказание твоего повелителя? Что труднее: стоять на коленях и ничего не делать или подняться и показать этим свиньям силу и величие твоего Господа – Бога, перед которым ты преклоняешься?

Взгляд мужчины скользит по лезвию меча. В нём видится божественный отблеск – настойчивость, которая придает сказанным словам ясность. Но мужчина всё равно колеблется.

– Я совсем один. А их много. С чего им меня слушать?

– Заставь их слушать, – шипит голос. – Твой клинок не угроза, глупец. Это обещание! Отруби несколько голов, перережь несколько глоток, и остальные послушаются. Разве ты не солдат Божий, призванный на эту священную войну, чтобы нести свою веру? Так что вставай с колен, идиот, и делай то, зачем тебя призвали!