– Старкад! – призвал он командира присягнувших. – Разожми его челюсть!

Мускулистый Старкад послушался священника, его сильные пальцы не слишком осторожно приоткрыли рот альбиноса – достаточно широко и надолго, чтобы Никулас смог просунуть между ними трубку. Он взглянул на собравшихся мужчин, на их лицах была вся гамма эмоций.

– Так не откусит себе язык и не сломает зубы. Давай, Старкад, помоги перенести его на койку.

– Что это с ним? – спросил Торвальд, перекрестившись. – Он одержим?

Никулас устало улыбнулся.

– Не демонами. Эти затяжные лихорадки и судороги вызваны болезнями, которые он подхватил на Востоке, и ранами, полученными в боях под стенами Константинополя – вы называете его Миклагардом.

– Слабое утешение. Он сможет нас вести?

В шатре воцарилась тишина. Старкад уже собрался отвечать, но его остановила рука священника на плече. Никулас встал. Он не был маленьким; они с Торвальдом были примерно одного роста. Священник встретил откровенный взгляд норвежца.

– Ты смеешь сомневаться?

Торвальд наклонился вперёд; его глаза были холодными и жесткими, цвета льда его родины.

– Священник, я осмеливаюсь и на это, и на многое другое. Мы – армия Бога, и Бог решает, кто достоин возглавить нас. Судя по всему, Господь решил наказать повелителя Скары и причины известны только ему. Мы проливали здесь кровь и ничего не добились. – Он указал на всё ещё неподвижную фигуру Конрада. – Возможно, так Бог говорит нам выбрать нового лидера.

С дальнего конца стола Хорстен хмыкнул в знак согласия.

– Святой отец?

Никулас вздохнул.

– Это Божья армия, – сказал он. – И Святой Отец римский является избранным пастырем Божьей воли на земле. Вы оспариваете это?

Командиры пожали плечами и покачали головами.

– Значит, вы согласны, что я – голос Святого Отца в этом маленьком северном уголке? Здесь и сейчас я пастырь Божьей воли, и Бог велел Конраду из Скары возглавить свой Крестовый поход, чтобы вернуть кости святого Теодора и меч, которым блаженный мученик победил посланного дьяволом адского змея во славу Христа и короля! Вы оспариваете это? – взревел Никулас.

Мужчины потупились; даже Торвальд поднял руки в знак примирения.

– На нас напали, – сказал Петр – забытый Петр, который наблюдал за всем в тишине.

– Верно, брат Петр! – сказал Никулас. – На нас напал грех гордости! Ты жаждешь славы, как извращенец жаждет девственных дочерей своего соседа! Позор, Торвальд Рыжий! Тебя ждёт позор! Мы…