Пусть всего на мгновение, но девушка увидела воды Скервика. Прямо за выступающим полуостровом, где возвышался Гаутхейм, озеро кипело и пенилось. Среди него из воды торчал холмик, покрытый грязью и сорняками, словно спина огромного левиафана. Он возвышался под навесом, который образовывал третий уровень, и, когда они встретились, это было похоже на топот гигантской ноги. Дису отбросило; она услышала крики и звуки расколовшейся скалы и обрушивающегося холма.

А потом Диса оказалась в небытии; пока не проснулась в дыму, в золе и в тепле потрескивающего пламени. Наступила ночь, но мириады костров, освещавших искореженную местность, разгоняли темноту своим зловещим сиянием. Она стряхнула пыль с глаз и проглотила комки грязи и мокроты, застрявшие в горле.

– Г-Гримнир? – позвала она глухим голосом. – Ульфрун?

Её рука нащупала древко сломанного копья; она держалась за него, как за перекладину, когда поднималась на ноги. Её тело превратилось в массу синяков, а одна нога онемела от какого-то непонятного удара. И всё же, казалось, ничего не было сломано.

– Гримнир?

Вокруг неё в развалинах лежали тела. Некоторые были трупами: бледные гёты с окровавленными конечностями вперемешку с бородатыми данами и темноглазыми шведами, их рваные плащи-нарамники украшал крест Пригвождённого Бога. Судя по всему, она находилась в центре того, что некогда было первым уровнем. Огромная груда щебня, сломанных досок и скальных глыб отмечала место, где когда-то стояли ворота; слева должны были быть кузница Кьяртана и хижина старой Колгримы. Впереди, в свете костра, возвышался холм, обозначавший то, что должно было быть вторым уровнем… и Камень Ворона уцелел, хоть и сильно накренился. Кроме этого, на обрезанном горизонте ничего не было видно.

– Есть кто? – снова позвала Диса. Сквозь клубящийся дым она разглядела движущиеся фигуры, бесцельно шаркающие по расколотым руинам деревни; она услышала голоса своего народа среди пожаров; плач, кашель, стон раненого мужчины и женский голос, взывающий к богам.

Но боги не слушали.

– Гримнир? Ульфрун? Ответьте! – Сзади, на склоне из щебня, который когда-то был воротами, теми самыми, за которые сражались и умирали люди, она услышала лязг сбруи. – Гримнир?

Она пошла на звук. Остановилась. Заглянув по ту сторону склона, она увидела золотое распятие на деревянном посохе. Диса отступила и встала в боевую стойку, когда Конрад Белый, прихрамывая, перебрался через груду щебня, где когда-то стояли ворота. Он был покрыт пылью, из раны на голове текла кровь; красные глаза альбиноса поймали отблеск огня и жутко сверкали.