Этот череп с широко посаженными глазами, тяжелыми челюстями и клыками длиной с предплечье Гримнира был пронзён мечом сквозь толстую бровь. То было оружие с длинной рукоятью, навершием в форме желудя и простой крестовиной, его чёрное железное лезвие не тронуло время. Гримнир всё ещё видел руны рока, выгравированные на доле.
– Сарклунг, – прошипел Гримнир. Чтобы добраться до него, ему придётся карабкаться по груде костей; но вместо этого он опустился на колени. Там, на краю жуткого кургана дракона, лежал скелет, непохожий на другие. Скелет
Ноздри Гримнира раздулись; через мгновение он услышал грохот камней, когда кто-то сдвинул их ногой. Его рука опустилась на рукоять ножа. Тишину прорезал знакомый голос.
– Милосердные боги, – сказала Ульфрун, и её слова отозвались эхом. Она держала топор на сгибе руки. – Здесь он и умер. Мой родственник, Сигфрод, это…
–
– Конечно, – ответила Ульфрун, её глаза опасно блеснули. – Ведь все врут, кроме тебя, верно? Отойди,
– Ой, какие мы важные! Что значат споры и пророчества для такого никчёмного отродья, как ты? – сказал Гримнир. Он поднялся с корточек; в руках он держал череп Радболга Кьялландисона. – Думаешь, что всё знаешь? Тогда скажи мне: кто твой драгоценный Серый Странник? Назови его!
– Он Бог-Ворон; Бог повешенных; повелитель щита и сородич асов; Всеотец! Он Один!
Гримнир рассмеялся и покачал головой.
– Ошибаешься, идиотка! Может, он и носил лохмотья и шляпу так называемого Серого Странника, но это был не он. Одноглазый ублюдок, повелитель Асгарда, к этому непричастен, хотя я готов поспорить на свою жизнь, что он это одобряет. Причём всей душой!