– Ещё нет.

Беркано повела её внутрь, где Сигрун лежала среди тех раненых, которые всё ещё цеплялись за жизнь. Диса сдержала проклятие. Окоченевшее от агонии тело Сигрун было покрыто отвратительным лоскутным одеялом ожогов. Обе ноги были вывернуты и сломаны, вероятно как и бёдра. Её правая рука, ведущая, представляла собой массу пропитанных кровью бинтов, а правая сторона лица выглядела так, словно с неё пытались срезать скальп. Диса видела кости её черепа, проглядывающие сквозь разорванную плоть.

– Что случилось?

– Эта машина ётунов, – ответила Беркано, и Диса поняла, что она говорила о мангонеле крестоносцев. – Она отшвырнула горящее полено, и Сигрун задело и сбило со стены. Она звала тебя.

Диса опустилась на колени.

– Сигрун? – прошептала она. – Б-бабушка?

Глаза Сигрун открылись. У неё было тяжёлое дыхание, со свистом вылетающее сквозь сжатые зубы. Она с трудом посмотрела в лицо Дисе. Левая рука Сигрун тянулась к девушке.

– Д-Диса?

– Я здесь.

– Прости… меня, – прошептала Сигрун.

Диса взяла её за руку.

– Всё в прошлом. Ауда говорила мне, что мир – это наковальня, а я – девственная сталь. «Твоя бабушка, – говорила она, – твоя бабушка – молот, посланный богами, чтобы придать тебе форму» И она была права. Меч куют сильной рукой.

Но Сигрун заметалась; она схватила воротник кольчуги Дисы и потащила на себя.

– Нет! П-прости… меня! Я… я тебе с-соврала!

– О чём? – нахмурилась Диса.

– Д-Дагрун. Она… она у-умерла не… у Скагеррака.

– Что? – Диса замерла. Она взяла руку Сигрун и сжала почти до хруста костей. – В каком смысле? А где она умерла?

– Здесь, – ответила Сигрун и закрыла глаза. – У… у л-лодок.

– Как?

Сигрун ответила тихим, скорбным голосом: