Ну что же, столичный общественный транспорт работает безупречно, и вот я стою у знаменитого музея. Как оказалось, я тут не один! Недалеко от входа припаркована уже знакомая мне бежевая волга с синими крыльями, из которой навстречу мне выходит нисколечки не забытая Катя Траутманн!

— Какая неожиданная встреча, мон женераль! — дурачась, восклицаю я — Но вынужден доложить, что за прошедшее время я не успел узнать ни одной военной тайны!

— А ты заготовил для меня бочку варенья и корзину печенья? — не даёт спуску Катя.

— Опять виноват, и здесь у меня упущение. А как насчёт завтрака вон в том кафе? Надеюсь, он заменит полбочки и полкорзины?

— А пойдём! — решительно машет рукой Катя.

Кухня в кафе оказалась выше всяких похвал, правда, и цены весьма кусачие. Но для меня деньги не имеют значения, учитывая размер клада, подаренного покойным Иваниенкой.

Потом мы весь день бродили по музею, только в обед, заглянув в кафе, чтобы покушать и хоть немного дать отдохнуть натруженным ногам.

Вечером мы пошли в Большой театр. Билетов в кассе не было, но Кате, по её дипломатическому паспорту, нашлись два билета в ложу второго яруса.

Ах, какое наслаждение сидеть в покойном бархатном кресле и слушать великолепную музыку! «Иоланта» сама по себе прекрасна, а в живом исполнении и в роскошном зале с безупречной акустикой, звучит просто ангельским хором. Я просто млею от наслаждения, а Катя всё поглядывает на меня с каким-то непонятным удивлением. Наконец, во время антракта, в буфете, пригубив шампанского, она не выдерживает:

— Юрий, сознайся, ты окончил факультет искусствоведения?

— Господь с тобой, Катя, с чего ты решила? Да и когда бы я успел, мне всего восемнадцать лет.

— Но ты сегодня столько мне рассказывал о картинах в Третьяковке, а сейчас с таким восторгом слушаешь классическую оперу…

Ответить мне не дала парочка, подошедшая к нашему столу. Дамочка в вечернем платье и слегка обрюзгший мужчина в светло синем костюме-тройке. На лошадином лице дамочки неописуемо сладкий восторг, а мужчина деловит и решителен:

— Извините, вы композитор и поэт Юрий Бобров?

— Я. Но сейчас я отдыхаю с дамой, и не хотел бы отвлекаться. Извините.

Мужчина краснеет, хочет что-то сказать, но дама щиплет его за локоть, и он закрывает рот.

— Но в автографе Вы нам не откажете? — спрашивает дама.

— В автографе не откажу.

Расписываюсь в изящном блокнотике дамы, но разговора с Катей не получается, поскольку подтягиваются другие поклонники, и приходится проводить автограф-сессию.

Да… А в провинции люди намного более тактичны и ненавязчивы. Там никто ко мне не лез, желая познакомиться. Узнавая, улыбались. Если в это время я был с общим знакомым, могли подойти, но просто лезть? Это не по-нашему.