Присутствующие зашумели, а Катя величественно склонила голову, держа меня под руку.

— Юрий, ты приехал поступать в Московскую консерваторию? — подскочил ко мне какой-то брюнет с отвратительными бакенбардами.

— Сложный вопрос. Меня приглашают в Новосибирскую консерваторию, любой факультет, на выбор. Но мне хочется получить экономическое образование. Ленинградский Финэк прекрасный ВУЗ с прочной репутацией.

— А как же музыка?

— Музыкой я занимаюсь для развлечения.

— Как же можно заниматься музыкой «для развлечения»? — с непередаваемо ядовитым выражением лица спрашивает подошедший длинноволосый мужчина с перхотью на нешироких плечах.

— Очень просто: я пишу то, что нравится мне, моим друзьям, моим слушателям. Я пишу для простых людей то, что они хотят услышать.

— Композитор должен воспитывать!

— Именно поэтому я не считаю себя композитором, хотя кто-то считает иначе.

В это время в дальнем конце комнаты дуэт из флейты и ксилофона заиграл «Либертанго».

— Видите, есть люди, которым моё непрофессиональное творчество, оказалось, по вкусу.

— Талант даётся в награду за трудолюбие и преданность музыке! — вещает перхотный.

— Тот, кто раздаёт людям талант, ленивое и безалаберное существо вроде меня. Оно не выискивает достойного, а вываливает всё разом на случайно попавшегося балбеса. — парирую я.

В зале засмеялись, а перхотный аж подпрыгнул:

— Неправда!

— У меня есть свидетель, готовый под присягой подтвердить то, что я сказал. Хотите, я дословно процитирую его показания?

— Пожалуйста… — обескуражено и опасливо бормочет перхотный.

Его можно понять: а ну как вдруг я оказался буйно помешанным? Вдруг укушу?

— Цитирую дословно, как указано в протоколе:

Секундная пауза, и комнату сотрясает хохот.