— Я сообщу офицерам на улицах, — говорит Свидетель. — Возможно, им удастся его задержать.

На потолке одна за другой просыпаются камеры.

* * *

После любого по-настоящему ужасного события возникают две странные паузы, когда можно услышать, как падают на пол осколки. После взрыва бомбы, убийства или обвала шахты приходит смертельная тишина. Первая вспышка разрушения потухла, теперь — результат, и он мелкий, личный, бесконечный. Последние осколки витража падают на пол; живые считают раны. Одни поднимаются на ноги, другие обнаруживают, что не вечны, и пытаются постигнуть смысл последнего занавеса, пока он опускается. Такой миг Нейт помнит по землетрясению на Санторини, когда тектоническая симфония играла внутри ее тела, а десять тысяч серебристых рыбок — каждая не больше пальца — всплывали вместе с ней, чтобы умереть на поверхности и в клювах чаек.

Но когда этот миг проходит, оказана первая помощь, отвыли свое сирены «Скорой помощи» и смолкли отрывистые разговоры между выжившими, приходит другая тишина, не физическая. Это звук, с которым мир приспосабливается к новой форме, замешательство перед тем, как одна жизнь шагнет вперед, чтобы заполнить вакуум, оставшийся после другой. Она может растянуться на недели или резко взорваться, как воздушный шарик. Наверное, в ней всегда есть часть и того и другого, разница лишь в том, где находится наблюдатель.

Инспектор стоит возле участка в круге пустоты, которая принадлежит только ей. Вокруг трудится множество ее прислужников, не ведающих, что их усилия тщетны: добыча, по запаху которой они идут, засыпала свой след анисом и перцем, так что гончие сбиты с толку. На миг она погружается в полную растерянность. Если Свидетель взломан, кому докладывать? В теории — непосредственно людям, но, если не вылезать на трибуну в Гайд-парке и не орать вместе с остальными пророками, как к ним обратиться, если не через Систему? Общественность получает новости через ту же машину, что наблюдает и записывает. Только сумасшедшая может пытаться через нее сообщить о своем открытии. Наверное, Нейт может. Но больше нельзя строить планы, исходя из этого убеждения. Она подозревала, что угроза может касаться ее лично, но не информации. Ведь теперь информацию всегда можно получить — но, выходит, не всегда.

Непредвзятое правосудие и личная безопасность. Вот что значит для нее Система. Даже не для нее, для всех, кто укрылся под ее Эгидой.

Но у меня нет щита.

Нейт успевает сделать два шага прочь, прежде чем понимает, что на самом деле уходит, а потом не останавливается. Все плохо, все сломалось, а тут слишком шумно.