— Два по цене одного! — радостно сообщает девушка, когда Нейт проходит мимо.

Поднявшись по лестнице и проследовав по цветным стрелкам на полу, она оказывается в игрушечном отделе и рассматривает ассортимент. Фиолетовый пластик, розовый пластик и пурпурный пластик соревнуются за высокое звание самого омерзительного цвета, а с полок сверкают преувеличенно огромными глазами куклы. Нейт сразу отбрасывает все домики, которые слишком малы либо не дают полного доступа к внутренней части. Также не подходят современные — со встроенными камерами и подключением к сети. Наконец она подзывает изможденного консультанта и выдает ему список требований к домику, который тот исправно обрабатывает и предлагает ей на выбор два варианта. Простой белый деревянный домик, который бы она с радостью кому-то подарила, если бы у нее были знакомые дети, к сожалению, ровно вдвое дороже чудовищного «Fashion TV Studio Plus!», который тоже может служить столиком для макияжа и время от времени высказывается с грассирующим псевдоитальянским акцентом о том, как важно всегда выглядеть восхитительно.

— Я его возьму, — говорит Нейт и еще покупает светлую бумагу, коробку мягких карандашей и стальной планшетик с рельефным изображением головы Оливера Кромвеля на пике.

Консультант очень хочет ей продать вместо него люситовый, но по шкале твердости Мооса акриловое стекло получает не больше четырех, а сталь — от пяти до шести, на что инспектор вынуждена согласиться, пожалев, что их не делают из карбида вольфрама.

Она находит безлюдное кафе и покупает комплексный ланч в пластиковой коробке-бенто, он и на вкус кажется почти пластиковым. Не важно; это топливо, а она умирает от голода. Как жаль, что так получилось с Джонатаном Джонсом и его ньокки.

На то, чтобы собрать кукольный домик, у Нейт уходит больше времени, чем она ожидала, и задача оказалась не проще, а сложнее из-за того, что ей не нужны внутренние этажи и перегородки. Почти в самом конце ей приходится вернуться к началу, чтобы вытащить коробочку с динамиком и незаметно раздавить ее ногой, чтобы заткнулась. Тем не менее примерно через полчаса Нейт оказывается счастливой обладательницей настольной телестудии, состоящей из двух боковых стен и зеркала (зеленого экрана) в глубине, обрамленного матовыми лампочками так, как, по утверждению рекламной брошюрки, «принято в лучших модных салонах». Нейт прикидывает углы обзора в кафе, добавляет половину крыши (с маленьким прожектором, который освещает сцену внизу) и укладывает на место, где должна быть сцена, стальной планшет. Она затачивает карандаши и берет несколько пустых бланков, а потом замирает, осознав, что, по сути, выстроила крошечную копию дома Дианы Хантер для собственных целей: создала пространство, куда Свидетель — ни одним из тысяч своих глаз — не сможет заглянуть. Она сразу испытывает стыд, чувствует себя грязной. Хочется немедленно попросить прощения у машины. Нейт задумывается, какой тег присвоил бы этому действию Свидетель. Необычная вежливость? Или нечто другое, что привлекло бы внимание Пиппы Кин? Либо и то и другое?