Уна открывает нам объятия, но ни я, ни Олли не можем их принять. Я так много времени провела, воображая этот момент… Так долго желала, чтобы она мной гордилась, хотела идти по ее следам… Но пришла наконец к пониманию моей матери, и теперь, когда она здесь, я не могу просто отмахнуться от всех своих открытий. То, что она сделала, слишком важно. Она частично расплатилась за это своей жизнью, но и других заставила заплатить. Она заставила заплатить моих отца и брата, а это нечто такое, за что ей никогда не рассчитаться.

Андраста пристально наблюдает за мной. Сильная боль, огромная тяжесть в моем сердце – они удерживают меня в стороне от других. Я должна задать ей вопрос.

– Если это не сработает, – говорю я ей, – как ты думаешь… Я…

В глазах Андрасты – только сострадание.

– Только если ты захочешь.

Я киваю, тяжесть проникает глубже.

– Полагаю, тогда нам лучше победить.

Подходит Рейчел:

– Ферн, мы готовы. Мы активировали Круглый стол. Ждем только тебя.

– Еще кое-что, – говорю я.

Я закрываю глаза и посылаю призыв через Аннун. Я их чувствую, на далекой равнине, но они слышат меня. Они слышат меня, и они несутся со скоростью, дарованной им самим Экскалибуром. Ворота Тинтагеля хлопают – и с десяток лошадей врываются в них, скользя на булыжнике. И во главе всех – моя Лэм, ее уши поворачиваются во все стороны, когда она резко останавливается передо мной.

– Привет, девочка, – шепчу я в ее гриву. – Прокатимся в последний раз?

Вокруг меня рыцари вскакивают на своих лошадей: Олли на Балиуса, Самсон на свою кобылу, Наташа на Домино. Локо мечется у них под ногами. Андраста поднимает руки, и из-под купола падает золотая колесница на украшенных драгоценными камнями колесах, ее влекут два огромные льва. Андраста вскакивает на колесницу, в одной руке у нее меч, в другой – поводья.

– Готовы? – спрашиваю я.

– Не совсем, – слышится голос от входа в собор.

Мисс Ди быстро выходит и садится на одну из свободных лошадей.

– Кто-нибудь, найдите мне оружие, будьте любезны, – обращается она к рееви.

– Я думала, ты уже ушла в отставку, – замечаю я.

– Так уж вышло, что у меня остался небольшой счет.

Вокруг становится тихо, но тишина полна жизни, воспоминаний и воображения. Я осознаю, что все ждут от меня каких-то слов. Как будто они совсем меня не знают.