Я поднимаю Экскалибур. Я так долго ждала возможности это сделать – убить человека, убившего мою мать, моих друзей, пытавшегося убить меня. Я воображала этот момент, гадая, смогу ли убить кого-то вот так – не в хаосе битвы, но хладнокровно… И вот теперь, когда он стоит передо мной, я понимаю, что это должно произойти, хотя и не вижу удовольствия в казни. Я читаю его мысли, и в них нет ни сожаления, ни сомнений. Его цель проста, смертельна и непреклонна.

Я прижимаю к нему меч, но Мидраут, как я и предполагала, из последних сил противостоит мне и мечу.

– Ты недостаточно сильна, – дразнит он меня. – И никогда не была сильной.

– А мне и не нужно было, – говорю я, впервые улыбаясь ему.

Я призываю Экскалибур увеличиться, и его рукоять вытягивается, пока не становится длиной во всю комнату, длиной в Лондон, длиной в Итхр. Здесь сила Аннуна, так что теперь призраки и люди, жаждущие открытий, и красоты, и мести, все как один могут взяться за нее. Их тысячекратно умноженное воображение, соединившись с моим, сильнее любого Иммрала, какой только может придумать Мидраут. Потому что они, как и я, не были рождены под мантией власти, они сами решили ее надеть. Глаза Мидраута расширяются, когда он осознает, что вместе мы сильнее, чем он. Его взгляд устремляется к Чарли, но обе ее руки лежат на рукояти меча, и руки родителей Рамеша и Сайчи, и руки призрака мамы, и призрака женщины, лишившей его силы семнадцать лет назад, и, наконец, мы с Олли, бок о бок, держимся за меч, когда его лезвие погружается в грудь Мидраута.

Он что-то шепчет. Сначала мне кажется, что он просит пощады. И лишь когда оставшиеся Иммралы с треском вылетают с его последним вздохом, я понимаю, что он делает.

– Остановите слуа! – кричу я, но уже поздно.

Мидраут успел приказать им уничтожить телекамеры, те самые, которые я хотела использовать, чтобы исцелить Итхр, как он их использовал, чтобы его разрушить. Змеи бросаются на оборудование, крушат пластик и вырывают провода из розеток.

Безжизненное тело Мидраута опускается на пол, убившая его рана – не более чем красное пятнышко на его груди. Экскалибур становится слишком тяжелым. Слуа начинают рассыпаться, клубками тумана таять в воздухе, шипя на прощание. Я бегу к камерам, в отчаянии направляю на них Экскалибур, приказывая ему починить их. Но сила Аннуна уже угасает. Бреши закрываются. Я не могу исправить камеры, последнюю часть нашего плана.

– Ферн? – зовет меня Неризан.

Она поднимает руку. Та исчезает прямо у нас на глазах. Я концентрирую свой Иммрал, восстанавливаю ее, но я уже почти истощена.