За Мидраутом стоят его советники, и там же – Чарли и ее мать, аккуратные и испуганные.

Мидраут улыбается, и я слышу в голове его голос, один Иммрал обращается к другому:

– Ты опоздала.

За моей спиной раздается крик и мне не нужно оборачиваться, чтобы понять: слуа настигли нас. Я их ощущаю как отсутствие инспайров, каждый из них – извивающаяся путаница Иммрала, прикрепленная к бьющемуся, бездушному сердцу бывшего рыцаря. Змеи щелкают зубами, хватая без разбора людей и призраки.

– Помни! – кричу я, одним ударом Экскалибура сбивая двух слуа. – Не забывай!

Рыцари подхватывают мои слова, люди, пришедшие вместе с нами, произносят имена потерянных, пока воздух не наполняется какофонией этих имен. Но твари везде, они преграждают мне путь к Мидрауту. Я мысленно посылаю через всю комнату образ лорда Элленби, он протягивает руку Чарли, прося ее вернуться в настоящую семью.

Мидраут не видит происходящего, пока Чарли очень медленно не отодвигается от матери, проходит мимо слуа и восторженно смотрит на лорда Элленби.

– Нам нужна твоя помощь, – говорит он ей. – Готова?

Чарли молча кивает, я чувствую, как воображение, отказываясь и дальше спать, вспыхивает в ней.

– Лотти! – произносит Мидраут, его голос отчетливо взлетает над шумом схватки. – Лотти, что ты делаешь?

Словно выйдя из транса, Лотти поворачивается к нему.

– У меня всегда был только один отец, – говорит она Мидрауту. – И это не ты.

Чарли соединяет руку с призрачной рукой лорда Элленби и посылает мне свои мечты, окрашенные любопытством, и свободой, и глубокой печалью. Я подхватываю их и вплетаю в щит – этот щит достаточно крепок, чтобы растянуть его вокруг рыцарей и нашей маленькой армии и оттолкнуть ненадолго слуа.

Мидраут рычит, выстреливая в нас своим Иммралом. Я вскидываю Экскалибур и отражаю удар. Мы приближаемся.

– Осторожнее! – предупреждает Олли, когда мы проходим мимо съемочного оборудования – камеры продолжают работать.

Мидраут отступает к подиуму, с которого он произнес так много речей, сеявших раздор под прикрытием призыва к единству. Но он до конца держится прямо и гордо.

– Пора, – негромко говорю я, так, чтобы меня услышал только он.

Все еще потрескивая Иммралом, Мидраут вскидывает обе руки и пытается оттолкнуть меня, но, хотя я и чувствую напряжение, я выдерживаю. Потом на него опускается Андраста, заворачивает ему руки назад и открывает его грудь.

– Сделай это, Ферн, – говорит она, и ее голос мрачен и дик.