Коридор был пуст.

Ноги мягко и бесшумно ступали по зелёному ковру, ведущему, кроме основного приёмного зала, в банкетный. Я прошла мимо открытой двери банкетного зала, заметив краем глаза суетящихся вокруг многочисленных столов слуг. Они меня не заметили. Нос успел уловить ароматы приготовленных для праздника кушаний, и я вспомнила, что с утра у меня во рту не было даже маковой росинки. Но это было последнее, о чём я думала в тот момент. Больше всего мне хотелось незаметно выйти из дворца и найти орланер.

Только бы найти орланер!

Странно порой бывает, когда внезапно появляется навязчивая мысль, не выполнить которую, кажется, просто нельзя. И у меня засела одна такая мыслишка: «Хоть, что, но я должна идти в пещеру Дарьяна!».

Будто на зло на стоянке не оказалось ни одной способной летать техники. И к подземному ангару я напрасно прибежала: охранная система не поддавалась ни на какие уговоры.

Пришлось идти пешком. Точнее бежать. Не хотелось, чтобы моё отсутствие было замечено и вызвало беспокойство.

У подножия горы я остановилась, чтобы отдышаться. Вид выбитых в ней ступней, уходящих по наклонной поверхности вверх, вызвал у меня сердечный спазм. Мне их ещё придётся преодолеть!

Пересилив несвойственный мне страх, я стала по ним взбираться. Главное забыть, что с них можно упасть. Преодолев последнюю ступень, я подошла к пещере. Дарьян действительно ждал: может меня, может ещё кого−то, а может, всего лишь проветривал свою пещеру… не знаю. Во всяком случае, сверкающие ворота были открыты, и ничто не мешало мне войти в Храм.

Оставив за спиной яркий свет, я оказалась в голубоватом сумеречном тумане. Туман окружил меня со всех сторон сразу, как только я прошла вглубь пещеры на несколько шагов. Я остановилась. Идти куда−либо было бессмысленно.

− Дарьян, ты звал меня или мне почудилось? – выкрикнула я, слыша, как мои слова превращаются в шёпот и гаснут, словно вода, впитываясь в песок.

− Я ждал тебя, − прошептал из тумана шуршащий голос.

Я приготовилась его слушать, но вместо этого во мне проснулось ясновидение, и взору предстали физические воплощения других частей моей божественной души.

Энтония Крозейронеп прогуливаясь верхом на молодом, но капризном сумчатом страусе, вдруг не удержалась, когда тот резко отпрыгнул в сторону, и упала, почти с двухметровой высоты. Для её возраста это падение оказалось фатальным, а мужа, как всегда не было рядом…

Страус – полуптица, полузаяц, удивлённо остановился, лишившись всадника и нахохлившись, жалобно скуля, принялся склёвывать крупных насекомых, пытавшихся устроить себе жилище в складках её пестрого костюма. Это было всё, что он мог сделать для своей хозяйки.