Боги были главным источником энергии и силы – вдохновляли на подвиги, отнимали бессмысленность смерти. У каждого народа свои Боги, у каждого народа своя сила. Люди верили в них и получали за это надежду, благодаря которой могли жить дольше, чем миг. Так было до рождения огня, а потом человек научился всему, что возможно, и Боги куда-то делись. Кто-то говорит, что они мертвы, но нет – они живы и выжидают момента, когда единый Бог перестанет жить внутри нас. Но это не произойдёт, пока есть смельчаки, способные кричать всему миру: «Я и есть Бог!» …

Из-за сумбура странных мыслей он и не заметил, что смастерил из деревянного бруска. Мысли загипнотизировали, и художник творил, не осознавая, что именно. На ладони лежало аккуратное кольцо, словно сотворённое десятком инструментов, а под кистями рук ошмётки дерева.

Луна уже вовсю озаряла небо, и художник взглянул на неё сквозь кольцо и пригубил восхищения: «Как же она великолепна! Повезло, всё-таки, людям жить на этой планете и лицезреть такую красоту!».

Глядя на луну, осознаёшь могущество Вселенной, насколько всё в ней велико и красиво, и не бессмысленно – и это будоражит всех художников. Холодная величественность луны, порою, настораживает, и не попросишь у неё всего, чего желаешь, но чаще человеку хочется просить у луны всё и рассказывать ей обо всех мотивах своей жизни, о которых люди и не догадаются…

–Ужин готов, а стол почти накрыт, – выходя из дома, промолвила Анастасия, и Арлстау поспешил спрятать кольцо.

Её лёгкое, белое платье еле касалось колен и очень волновало художника. Лёгкий ветерок сейчас безжалостен к высоким пальмам, но не смел помять собою её платье.

Он смотрел в неё так, словно видел впервые и впервые ел взглядом её красоту. Это не осталось ею незамеченным, и не понравиться этот взгляд ей не мог – он, как первое свидание, как первый снег.

–Что с тобой, Арлстау? – улыбнулась она, ожидая, что скажет что-то приятное, похожее на комплимент, но ожидания не оправданы – ну и пусть.

Он встал на одно колено перед ней, прислонил губы к её тёплым ногам и смотрел на неё снизу-вверх всё также, будто видел впервые.

Достал кольцо и почувствовал, как её сердце бешено забилось в потёмках груди.

–Окажешь ли мне честь, быть моей женой? – полушёпотом спросил он её.

Сначала она потеряла дар речи, но счастья на лице от этих слов не скрыть. Здесь нет священников, нет ЗАГСов и церквей, но, разве, это имеет значение?! Разве, женщине без этого нельзя быть кому-то женой?!

–Да! Да! Да! – закричала она, сияя от счастья и скомкала художника в чарующих объятиях.