Люди, в основном, никому не верят, и это, мягко сказать, мешает развитию всего в их взаимоотношениях друг с другом! В хорошее мало, кто верит, а в плохое верят с превеликим удовольствием. Любому человеку заканчивать плохо общение с временными людьми стало привычкой, и, по сути, мы – плохие почти для всех, кого встретили на своём пути!

Рассказал бы он кому-то из тех персонажей его юности, как выглядит последний штрих его души – все бы поверили, ведь то, что ты ужасен, доказывать никому не надо, а то, что ты хорош, никому и не докажешь.

Да, в плохое люди верят, и это их губит. Не зря же говорят, что вера сильнее всего на свете. Люди, которые никому не верят, всегда раздражали, а, порой, до дрожи бесили художника! С ними невозможно ничем делиться – они, всё равно, ни во что не поверят и тем самым дарят себе жизнь без откровений. Жалкое зрелище! Арлстау понял, насколько оно жалкое, когда сам стал таким, как только потерял руки. Только тогда он, наконец, открыл истину, почему они не верят никому – потому что боятся правды! Вот так, всё просто, и, даже, чем-то логично! Люди, которые никому не верят всегда считают себя во всём правыми, но до ужаса боятся правды! Думаете, это парадокс? Или мир настолько логичен? Скорее, второе, чем первое. Спросите, почему? Потому что логика высоких и приятных эмоций не приносит. Объясню на примере мысли. Когда мысль идёт себе вперёд спокойно и развивается давно протоптанной дорогой – она себя приведёт, лишь к логическому заключению! Но, если в развитие мысли вмешается красота, то заключение будет далёким от логики и будет вмещать в себя неизвестные планете смыслы! Так на Земле рождается что-то новое! Потому и художник любил мечтать не так, как все, чтоб находить смыслы, которых ещё не было…

Взглянул на небо, но там лишь были звёзды. Убедившись, что не вызвал своим творчеством чёрных туч, глубоко вздохнул и приступил к самому интригующему. Для этого он сильнее зажмурил глаза, чтобы точно не увидеть, каким будет продолжение его чёрной точки. Слишком уж было страшно подглядеть свою душу, пусть и исполнена она на крохотную частицу!

Вспомнил молитвы, которым научила жизнь, но сегодня он их не прочёл. Молитвы нужно петь, а шептания и бормотания могут быть и не услышаны. Арлстау не хотел торопиться, но споткнулся о половину души Анастасии и совершил за миг последний штрих своей души.

Шедевр был окончен, но, почувствовав приближение необратимого, художник повернулся спиной к полотну.

Взглянул на небо – взгляд снова не нашёл чёрных облаков, но спокойствие не вернулось, лишь больше заполнялся страхом от предвкушения.