Арлстау вряд ли поверит, что его душа похожа на душу Данучи, ведь представляет её сияющей и светлой, всё ещё похожей на чистый листок.

Художник переключил внимание на душу Анастасии, не найдя намёков на присутствие своей заблудшей души. Её душа всегда была похожа на яркую звезду, она каждый день перед его глазами, и он уже выучил наизусть каждый её штрих.

Чем больше времени Анастасия проводила с ним, тем ярче и насыщенней становилась её душа – она была переполнена светом, несмотря на то, что загубила миллионы душ! Но спасла то больше, потому и художник думал, что его душа это такая же яркая звезда!

Обычно, рисовал души, начиная с конца, но сейчас его необходимо заменить кусочком своей души. Ему предстоит по-новому принять своё искусство, это ответственный шаг.

Кисть задрожала от любви и чувства неземного, стоило ей коснуться полотна, и художник чуть не выронил её. «Ого! Это что-то новенькое!», – воскликнул Арлстау про себя, ведь он рисовал то, что испытывал к Анастасии. Рисуя свои чувства, он не мог преувеличить, но раскрасить их цветами он умел.

Рисовать её душу – наслаждение, карнавал чувств. Остановиться сложно, и в этом вся фишка!

Он желал рисовать и рисовать, утопать и воскрешать себя в её душе, но нельзя! Секундное удовольствие не стоит их вечности, что проведут, рисуя душу всего, чего пожелают! Не дано целостно нарисовать её душу, раз решил поделить с нею дар! Этот момент настораживал – «Не навредит ли нам то, что наши души изображены на полотне не полностью?!».

–Нет, – отвечало самолюбие.

Её душа подходила к концу, и почти готова звезда, и художник остановился, чтобы налюбоваться и найти последний штрих своей собственной души.

Любовался не долго чистой красотой, улыбаясь ей всем сердцем. Улыбка растворилась через четыре секунды, а сердце замедлило шаг, ведь он, наконец, заметил под пледом красоты то, что было неумело спрятано.

Красота оказалась не так уж и чиста, и в этом не вина Анастасии, а вина художника, что пожелал стать её частью.

Основная черта всех людей искусства – прятать загадки так, чтобы их обязательно нашли и разгадали! Также и здесь – им нарисовано, им спрятано и им же найдено!

«Вот как, значит, выглядит последний штрих моей души!», – промолвил он кому-то с незыблемой тоской и добавил с аккордами отчаяния: «Как жаль!».

На краю звезды плавала крохотная, чёрная точка – это начало последнего штриха, но похожа не начало, а на конец его пути! Содержание её темноты не настораживало, а пугало, и вновь в его глазах сомнение. Хотел отвернуться, чтобы случайно не увидеть, как закончит свой путь, но не получилось.