Он всё понял! Он в эту секунду всё понял, насколько это коварно – делить с кем-то свой собственный дар.

Продолжение нигде не было замечено, хоть глядел он, как сокол, на белое полотно. Тупик встречен не впервые, но подобных тупиков на его дорогах ещё не было. «Как же продолжить это творение?», – спросил он сам себя, но ответ в светлые мысли свой истинный путь не нашёл, потерявшись в безответной темноте.

Всё. Дар поделен – теперь он может рисовать лишь начало, а она лишь продолжать то, что он нарисовал.

–Позволь, мне! Я вижу продолжение! – воскликнула Анастасия, словно заметила чудо.

Выхватила тонкую кисть из его губ, не дожидаясь согласия и с той же лёгкостью, что поразила губы художника минуту назад, закончила то, что не могла начать.

Три движения кисти. Всего три движения, и душа нарисована. Она не то, над чем пыхтят годами.

С ней тучи были белыми, похожими на облака, и дождик был тёплым, но грел лишь её, а не художника.

Когда поставила сияющую точку, река всё также оставалась непоколебимой своей гладью, но ожила, воскресла, обрела своё течение и понесла их в глубь острова. Течение было быстрым, будто все горные реки подарили ему свою мощь. Эмоции от такого заплыва были высотою с небоскрёб, но притронулись только к одному из них.

Девушка была в восторге, а художник обескуражен, его не волновал её восторг, не мог разделить с ней эмоций, ведь, то, что он сам пытался вложить в душу не сработало. Ничего не сработало, в душе остались лишь её идеи.

«То есть, я больше не смогу ничего вложить в душу? Не смогу делать так, как мне самому хочется? Мне лишь рисовать конец души для неё, а ей решать, каким он будет?», – засыпал он себя несложными вопросами, ответ которым: «Да!». Это одно и то же для него, что отказаться от дара.

–Не так ты хотел разделить свой дар? – спросила она с заботой, видя, что художник не очень-то рад её первой, безобидной душе.

Понимала, почему. Всё понимала. Сама не ожидала такого поворота. Это, как свильнуть с одной дороги на две, но они не очень-то радуют. Теперь вместе могут всё, а по отдельности ни на что не способны.

–Я думал, что каждый из нас сможет рисовать души, какие только пожелает, и мы будем делиться ими друг с другом, – признался он честно.

Она сама всё так и представляла, потому и восторг её быстро иссяк, хоть и всеми силами старалась этого не показывать. Не желала, чтобы художник думал, что она грустит из-за него.

–Может быть, и к лучшему, что наши ожидания не оправдались. Теперь, мы до конца дней связаны и творить будем не по отдельности, а лишь вместе! И я ничего не смогу нарисовать без тебя, и ты не сможешь без меня…