Прошёл час, они сидели у костра, у статуи художника – под его коленом, чтоб не бояться непогоды. Жевали фрукты, что нашёл Арлстау и думали о том, что делать дальше.

«Ни крыши нет, ни дома. Ни души Анастасии не слыхать нигде, и душа Данучи молчит. О душе луны можно забыть – из кинжала не выбраться, потому не важно, кем будет найден он…». – набор мыслей Арлстау! Знал бы он, кто найдёт его…

У Анастасии мыслей тоже веер, но главная – одна: «Как ему рассказать обо всём?!» …

Снег ушёл и пришёл дождь, но тоже был краток – не сумели стать вместе проточной водой. Он тоже, как и всё на свете, закончился, и наступила полная тишина, и ни одной живности не было слышно, хотя она на острове была.

Тишина не пугала, но художники, сами того не замечая, глядели во все стороны, будто ждали очередного врага. Но все враги повержены, остались лишь те, что внутри них.

Внезапно для обоих, раздался страшный крик в глубине поваленных деревьев. Это был крик о помощи, хоть слов не разобрать. Оба героя синхронно обернулись на него – обоим стало жутко.

Художник мог поклясться, что этот крик принадлежал Анастасии, но с этим не было согласно её мнение. Анастасия считала, что ничем на неё не похоже – это, как вкусно и безвкусно, как бархат и хрипота.

Спорить бесполезно, и Арлстау не стал, но тревога засела под сердцем…

Спать легли рано, на чьи-то лохмотья, что успели высохнуть у костра. Чувствовали себя бродягами, но счастливыми. Говорили лишь о хорошем, о плохом не хотелось. Решили отвлечься от всего, от всех бед мира, что устроил сам мир.

Кто знает, быть может, это последний вечер и последняя ночь в их жизни, и ею нужно наслаждаться, а не вспоминать о нераскрытых секретах и печалях, о которых лучше думать, когда ничего уже не станет…

Подставляла шею под нежность, а руками обнимала его. Пыталась ими остудить его пыл, принести успокоение. Старалась не думать о том, что он без души. Верила в то, что не вся душа его была в луне…

Художник дышал любимой женщиной, старался не думать ни о чём. Так хотелось забыть всё, что было и начать новую жизнь, с чистого листа.

Забыть невозможно и думать ни о чём тоже, и он поделился с ней всем тем, что произошло с ним после цунами – как умер во второй раз; как был во сне своей собственной истории, с которой вышел в путь; как выбрался из сна; как плыл до берега; как на берегу упал; а в конце спросил её:

–Может, я уже умер, и это всё нам только кажется?

–Нет. Мы живы! – ответила уверенно она.

Считала, что всё, что ты способен видеть, слышать и чувствовать это и есть настоящее, а иллюзий не существует. Даже, если ты умер, ты всё равно, жив.