Художник пришёл первым и чуть не ушёл за борт. Перед ним синий океан, что без волн, но лодки на берегу не оказалось.

«Что делать дальше?», – думал он, но в воздухе сквозило безыдейностью.

Люди уже близко, им осталось чуть-чуть добежать, а художник размыслил: океан или в лапы? Выбрал второе, но выбор не верный.

Первый житель острова пробежал мимо и нырнул в океан, второй за ним, за ними и остальные. Проносились мимо художника, не трогая его. Просто, падали в воду.

Нырять не хотелось, но стоило об этом подумать, как пробегающий мимо толкнул, и художник упал в гладь океана…

И всё, сон окончен. Очнулся посреди красного океана. Солнце било в лицо, кисти рук отсутствовали. Вдохнул побольше воздуха, унюхал что-то в нём и сразу же поплыл, чуя, где спит вчерашний берег.

Волны заглатывали и выплёвывали его из себя, руки леденели и сохли, глаза солёные до невозможного, а он всё плывёт.

Когда ноги сводит по середине реки – это знак. Доплыви, и начни жизнь заново.

Руки отказали послушанию, когда увидел берег. Километр не мало, но умереть он не может, потому остаётся лишь плыть. Шёл снег, и волны с каждой упавшей снежинкой становились мощнее. Было холодно, а холод это то, что не любил. Океан уже не был тёплым, вода не только стала красной, но и ледяной.

Доплыл. Ноги по колено проваливались в волны, воздух в воде ему мешал, но добежал и рухнул. Закрыл глаза и заснул, забыв о всём на свете. Два раза умереть – не шутки.

Очнулся, когда уже давно рассвело – среди песков, поваленных деревьев, небоскрёбов, мраморных домов. Очнулся недалеко от места, где Анастасия стала ему женой и прошло уже пол дня, как рухнуло цунами.

Предсказание не сбылось. Леро изменила ход событий, рассказав художнику то, что предначертано, и ход истории ушёл в другое русло. Вчерашний день прошёл, наступило сегодня, а мир, все ещё, жив и ранен вовсе не смертельно…

Вокруг обломки статуй Анастасии и полководца – не выдержали силы волны.

Полководец спиной и головою в воде, лицом и грудью на воздухе, а ноги, наверное, остались в земле – там, где раньше стоял. Копья нигде не видно, обезоружен солдат.

От Анастасии здесь только обломки щита. Видимо, щит спас её тело.

«Столько километров их протащило и именно в то место, где я очнулся! Интересно, в обломках чего очнётся моя Анастасия…» …

Статуи художника, Иллиана и его жребия, будто неприкосновенны – их волна не тронула, хотя весь город лежал на земле.

Здесь руины и кровь, не взрастить вдохновлённых садов, и цветам ароматы уже не нужны. Виноград не поспеет в вино, не услышишь шагов, ведь теперь здесь очаг тишины…