ФантастикаПотрясениестр 208
Светлый фон
Сказать, что после нашей встречи в ночь с яблоком я вышел из твоих комнат с ощущением змеи, свернувшейся кольцом в основании позвоночника, – значит не сказать ничего. Я никогда не думал, что эта ночь станет последней. Я ушел от тебя вприпрыжку; меня распирало от счастья, я не мог дождаться следующего раза, и следующего, и следующего, как наркоман.

Почему ты мне не сказала? Я просто ушел как дурак, думая, что ночь продлится вечно.

Почему ты мне не сказала? Я просто ушел как дурак, думая, что ночь продлится вечно.

С тех пор, как ты исчезла, я часами размышлял о той ночи: о том, что я делал и куда ходил.

С тех пор, как ты исчезла, я часами размышлял о той ночи: о том, что я делал и куда ходил.

Все двери на твоей улице ведут в иную реальность. ‹…› Буквально за углом находится популярное заведение нашей дорогой подруги Кейт. А на противоположной стороне улицы, в четырех домах от твоего, можно погрузиться в опиумные грезы.

Все двери на твоей улице ведут в иную реальность. ‹…› Буквально за углом находится популярное заведение нашей дорогой подруги Кейт. А на противоположной стороне улицы, в четырех домах от твоего, можно погрузиться в опиумные грезы.

Я все еще слышу, как ты объясняешь правила клиенту у двери – той самой двери, из которой я вышел. «Никаких совокуплений. Какое бы значение вы этому слову ни придавали. Хотите играть по своим правилам – значит пришли не по адресу. Там дальше по улице найдется применение вашему крошечному…» – твои глаза скользят к его промежности, – «…воображению». Я хорошо знал твою специфику, мой мирской ангел, единственный и неповторимый. Члены, щелки, анусы, рты, руки, языки, стопы, груди, уши, шеи, туловища, ноги и плотные аппетитные мышечные подушечки ягодиц – все это, по твоему мнению, было предназначено для иных удовольствий, чем те, к которым большинство людей привыкло. Ты предлагала иной телесный опыт любому, кто готов был познать, каково это – иначе ощущать свое тело. Ты стремилась выйти за «идиотские границы абсурдного репродуктивного импульса». Ты считала, что мы совершенно неправильно понимаем тело.

Я все еще слышу, как ты объясняешь правила клиенту у двери – той самой двери, из которой я вышел. «Никаких совокуплений. Какое бы значение вы этому слову ни придавали. Хотите играть по своим правилам – значит пришли не по адресу. Там дальше по улице найдется применение вашему крошечному…» – твои глаза скользят к его промежности, – «…воображению». Я хорошо знал твою специфику, мой мирской ангел, единственный и неповторимый. Члены, щелки, анусы, рты, руки, языки, стопы, груди, уши, шеи, туловища, ноги и плотные аппетитные мышечные подушечки ягодиц – все это, по твоему мнению, было предназначено для иных удовольствий, чем те, к которым большинство людей привыкло. Ты предлагала иной телесный опыт любому, кто готов был познать, каково это – иначе ощущать свое тело. Ты стремилась выйти за «идиотские границы абсурдного репродуктивного импульса». Ты считала, что мы совершенно неправильно понимаем тело.