Потом раздался взрыв.

Он сотряс кровати, мое тело и все здание. Стало светло; должно быть, наступило утро. Вчерашней девочки и старика уже не было; их койки заняли другие, пришедшие, пока я спал. Голова ударилась об изголовье. Я встал, но не торопясь; другие уже стояли у окна. За их головами я ничего не видел, но слышал их голоса.

Пожар.

Взорвался дом; теперь он горел. Я видел в окне мерцающее пламя.

Я взял пальто и выбежал на улицу, надеясь, что тебя не было рядом со взрывом; пробежал мимо твоего дома, и когда посмотрел наверх, мне показалось, что я увидел тебя в окне – тебя и еще сотни детских лиц, прижавшихся к стеклу.

Но то, должно быть, была опиумная галлюцинация.

Где ты? Я ничего не понимаю.

Моя дорогая Аврора, Я все сделал, как ты сказала. Обнаружив, что ты исчезла, стал ждать появления таинственного предмета. В день, когда твой подарок принесли, я очнулся ото сна, в котором боролся с рукой, существовавшей отдельно от тела. Это была гигантская рука, и она меня переборола. А все потому, что во сне эта рука была гораздо выше меня ростом. И я, разумеется, был голый. Хотя сон закончился ничем, я проснулся уставшим; рука меня вымотала. Во всех смыслах. В день, когда принесли подарок, я открыл дверь в халате. – Что угодно? – раздраженно выкрикнул я, услышав стук в дверь. На пороге стоял испуганный посыльный. В его руках была коробка, в каких обыкновенно доставляют розы с длинным стеблем, и сердце мое растаяло; я даже немного улыбнулся, ‹…› Я отсыпал посыльному гораздо больше монет, чем тот заслуживал, закрыл дверь и отнес коробку в кровать. На ней не было подписи. Я поднял крышку, приготовился вдохнуть аромат роз… Аврора, в коробке лежали не розы. Там лежала твоя нога. Нога, которую я для тебя сделал. Тогда-то я и вспомнил твои слова. «Фредерик, если меня скоро не станет, жди появления одного предмета. Это мой подарок, обладающий для нас с тобой особой важностью». Я зарыдал. Теперь смысл этих слов – «меня не станет» и «подарок» – наконец дошел до меня, и части головоломки соединились. Я понял, что вряд ли увижу тебя снова. Держа в руках – нет, не твою ногу, а ногу, которую я для тебя сделал, – я кое-что заметил. Листок бумаги. Записку, вложенную в протез. Мои руки задрожали. Я достал из ноги твое письмо.