ФантастикаПотрясениестр 210
Светлый фон
Я смотрел на тебя растерянным взглядом, и ты принималась объяснять, говоря со мной, как с ребенком. «Дорогой, представь двух женщин, ‹…› открывающихся друг другу. Тогда ты поймешь, как это бывает; получишь представление о форме. Рот ко рту; волнообразные движения. Вы, мальчики, вечно ищете, куда бы сунуть свой отросток, куда прицелиться, куда выстрелить. В этом отчасти и была проблема с самого начала; у истоков стоит проблема формы. Впрочем, вы в этом не виноваты. Вы такими родились. Ваш отросток затуманивает вам разум. Но если захотите, я могу надеть на него упряжь, и кровь потечет свободнее, подпитывая ваше воображение».

Ближайшим опиумным притоном заведовала американка и две ее дочери. На этой улице смешивался разный люд: недавние заключенные и узники работных домов; обеспеченные дельцы, банкиры, адвокаты и судьи; шлюхи, воры, трактирщики и завсегдатаи трактиров; лавочники, фабричные и заводские рабочие. Все мешались в одну толпу, и дети – повсюду были дети. Дети работали в притонах и борделях, выходили на панель и обслуживали клиентов; у этих детей не было другого дома, только улица.

Ближайшим опиумным притоном заведовала американка и две ее дочери. На этой улице смешивался разный люд: недавние заключенные и узники работных домов; обеспеченные дельцы, банкиры, адвокаты и судьи; шлюхи, воры, трактирщики и завсегдатаи трактиров; лавочники, фабричные и заводские рабочие. Все мешались в одну толпу, и дети – повсюду были дети. Дети работали в притонах и борделях, выходили на панель и обслуживали клиентов; у этих детей не было другого дома, только улица.

За восемь долларов я мог бы взять пять унций опиума, пойти домой и достать свой курильный набор – лампу, губку, морскую раковину с опиумом, ершик для прочистки трубки, ножницы и иглу. Но в притоне меня окружили бы заботой; здесь мать и дочери приготовили бы мне откидную койку, кальян и трубку, подали бы опиум в жестяной баночке и постоянно справлялись бы обо мне – по-родственному, посемейному.

За восемь долларов я мог бы взять пять унций опиума, пойти домой и достать свой курильный набор – лампу, губку, морскую раковину с опиумом, ершик для прочистки трубки, ножницы и иглу. Но в притоне меня окружили бы заботой; здесь мать и дочери приготовили бы мне откидную койку, кальян и трубку, подали бы опиум в жестяной баночке и постоянно справлялись бы обо мне – по-родственному, посемейному.

В ту ночь на верхней койке надо мной лежала девочка, на вид не старше семнадцати и, судя по платью, из высшего общества; она была без сознания и витала в своих грезах. Справа лежал старик, которому могло быть сто лет. Я уснул.