Дети хлопают в ладоши, улыбаются, а у кого-то лица вспыхивают любопытством. Девочка встает и, не стесняясь, спрашивает:
– А изгои, страстно жаждущие свобод, – это мы?
– Думаю, да, – отвечает Лайсве. – А еще мне кажется, что гремевшие в истории державы… все они утонули. – Дети смеются.
– А факел? Его еще видно? – спрашивает застенчивый мальчик.
– Да. Иногда он уходит под воду. Но мы можем как-нибудь сплавать посмотреть. – Она достает что-то из кармана пальто – ком грязи. Ковыряет его пальцем; внутри обнаруживается грибница и червячок. – Видишь?
Дети встают и собираются вокруг ее ладони.
– Это корешки? – спрашивает косоглазый мальчик.
– Они похожи на корешки, – отвечает она, – но нет. Это грибница; из нее растут грибы. Грибы – гетеротрофы.
– Что это значит – гетерофы?
–
– Червячок, – произносит мальчик в очках.
– Не просто червячок, – встревает другой мальчик. – Их много. Эйсения фетида – навозный червь. Дендробена венета – ночной выползок. Люмбрикус рубеллус – красноватый дождевик. Эйсения андреи – красный калифорнийский червь. Люмбрикус террестрис – обыкновенный дождевой червь, любимец Дарвина.
Лайсве улыбается.
– Геологическое время догнало человеческое, – продолжает она. – Взгляните на воду. – Дети как единый организм поворачиваются и смотрят на воду. – Повышение кислотности океана и таяние ледников случились при жизни моего отца; так время изменилось. Ускользнуло навек. Масштаб геологических изменений усох до границ одной-единственной истории, которую мы можем рассказать друг другу за несколько минут.