Как только я произнес это слово, Брига часто задышала. Но она же не раз принимала участие в жертвоприношениях во время ритуалов Ордена. Своими маленькими мозолистыми руками она не раз проливала на землю кровь жертвенных животных ради хорошего урожая... Однако прекрасно понимала, что жертвой быка дело не кончится. Она знала, что я собираюсь сказать дальше, и просто не хотела этого слышать. Если вспомнить себя самого в юности, то никакой вины в этом нежелании обнаружить невозможно.

— Жертвоприношение — это акт благочестия, — как можно мягче сказал я, направляя ее сквозь колышущийся туман, окутывавший нас со всех сторон. — А сильнее всего выразить благочестие можно через самую сильную форму жертвоприношения — через жертву человека, потому что в этом случае и сама жертва, и тот, кто ее приносит, понимают, что они делают. В отличие от животных люди могут идти на жертву добровольно, как это сделал твой брат, ценой собственной жизни защитивший своих людей. Плоть и кровь, освященные ритуалом, — это величайшая дань. Боги считают себя обязанными вернуть дар равной ценности. Наиболее возвышенное, самое прямое общение между богом и человеком возможно именно в момент жертвоприношения.

Даже сейчас, стоило мне закрыть глаза, я видел взвивающиеся вверх золотые искры...

— Ты говоришь так, будто с Браном произошло что-то чудесное, — слегка задыхаясь, сказала Брига.

— Именно так.

— Его просто убили.

— Нет, Брига. Его тело погибло, только его тело. Живым его делал дух, а дух убить нельзя. Ничто не исчезает бесследно. Тело Брана стало пеплом, а дух получил свободу, и теперь в Потустороннем мире стал заступником своего народа. И заступничество его оказалось действенным. Ведь чума-то закончилась. А дух Брана, настоящего живого Брана, оделся в новую жизнь, получил новые возможности, которые мы с тобой, скорее всего, и представить не можем.

Окруженные туманом, густым, как взбитые сливки, мы стояли, соприкасаясь плечами. Я все еще продолжал мысленно удерживать туман вокруг, чтобы ничего не отвлекало Бригу от моих слов. А чтобы усилить их эффект, легким внушением старался укрепить ее веру.

Скорее всего, будущее будет ужасным. Об этом говорили многие приметы. И я хотел, чтобы женщина, самая дорогая для меня, могла без страха встретить это будущее, огражденная мудростью и знанием друидов.

— Ничто не исчезает бесследно, — с нажимом повторил я, заставляя сосредоточиться на этом законе природы. — Поэтому мы, каждый из нас, всегда в безопасности, даже если все вокруг нас становится так плохо, что хуже некуда.