Мне рассказали об этом друиды треверов и эбуронов, пришедшие в Рощу накануне Самайна. Они умоляли использовать силу Священной Рощи, чтобы вернуть плодородие их землям. Неурожай там случился просто катастрофический, а если придется снабжать римлян, не все племена смогут дождаться поворота колеса года.

Я выслушал их и понял, что регион созрел для восстания. А если на севере вспыхнет восстание, Цезарь подождет с нападением на центральную Галлию.

Мы долго разговаривали. Поскольку треверы и эбуроны уже пострадали от римского владычества, они внимательнее прислушивались к моим советам, чем многие из свободных галлов, которых римская колесница пока не переехала.

В обмен на мое обещание направить часть самой могущественной магии Галлии на их нужды, паломники дали обещание повлиять на своих вождей. Это дало мне основание сказать нашим друидам, что «мы расширяем сеть».

Мои усилия дали скорый результат. Цезарь, весьма обеспокоенный ситуацией, задержался в северной Галлии, чтобы лично наблюдать за созданием новых лагерей, и не стал на зиму возвращаться в Рим. Вскоре вспыхнуло восстание под предводительством Амборикса, короля эбуронов, обратившегося за поддержкой к треверам. На всей территории между Рейном и Маасом шли бои. Римляне понесли значительные потери, включая гибель двух крупных военачальников.

Воодушевленные первыми успехами восставших, к ним начали присоединяться и другие северные племена. Вскоре Цезарь с неудовольствием обнаружил, что ему приходится сражаться на нескольких фронтах. Вождь треверов Индуциомар отправил переговорщиков за Рейн, приглашая германцев принять участие в кампании за долю добычи и римских доспехов в таком количестве, которые они смогут унести домой.

Я внимательно следил за ходом этих сражений, за тем, как успех сопутствовал то одной, то другой стороне. В Роще часто приносились жертвы. Волы умирали ради успехов наших северных соплеменников. Какое-то время даже казалось, что они могут победить, но затем начала сказываться гибкая тактика римлян. Цезарь стал выигрывать больше сражений, чем проигрывал.

Вот тогда-то я и понял свою ошибку. Мне казалось, что дела на севере отвлекут внимание Цезаря от центральной Галлии. Но я не учел, вернее, не знал об одной его уникальной способности. Этот человек мог думать о нескольких вещах одновременно. Способность думать, размышлять отличает человека от животного, но способность думать так, как Цезарь, отличала его от других людей. Воюя с племенами, возмущенными наложенной на них данью, он не забывал и о тех проблемах, которые привели, например, к смерти Тасгеция.