По речным долинам ко мне пришло известие: один из легионов Цезарь отправил с территории белгов к нам. Он намеревался расквартировать его на зиму на землях карнутов. Известие привело меня в ужас.

Я немедленно выехал в Ценабум. Все подтвердилось. Цезарь отправил пять тысяч человек под командованием Луция Планка якобы для детального расследования убийства Тасгеция и, как выражались римляне, «ради сохранения мира». Римляне подозревали карнутов и сенонов в сговоре и умыслах против Цезаря. К этому времени они, конечно, уже знали о союзе галльских племен; шпионов у Цезаря хватало. Но вот точный состав союза оставался неизвестен. Не знал он и о том, как далеко продвинулись заговорщики в подготовке восстания. Видимо, поэтому он и предположил, что по одному легиону на карнутов и сенонов должно хватить. Их задачей было не воевать, а запугать.

Уже на подходе к Ценабуму я увидел шатры римлян. Отвратительное зрелище! Скрываясь от патрулей, мы сделали большой крюк и подошли к задним закрытым воротам города. Здесь пришлось попрощаться с незаметностью. Вызвав стражей, я назвал себя и предъявил трискеле, знакомый всем карнутам. В ожидании старшего стражника я размышлял о римской манере наводить страх на племена кельтов. Ну что же, друиды тоже знают кое-что о страхе.

Приказав телохранителям смешаться с воинами Ценабума и постараться не выделяться, я направился к дому короля. Здесь следы римского присутствия встречались на каждом шагу. Карнуты, попадавшиеся на улицах, выглядели подавленными. Люди занимались повседневными делами, не поднимая глаз, с озабоченным выражением на лицах, и переговаривались тихими, короткими фразами. Никто не пел. Напротив, римские торговцы прохаживались с гордой осанкой, издали громко приветствовали друг друга и вообще вели себя в городе, как хозяева. Я старался держаться в тени, подальше от этих крикливых петухов.

В доме Нанторуса царил полумрак. Его старая жена и родичи приветствовали меня, но сам король посмотрел потухшим взглядом. В руинах этого человека ничто не говорило о временах, когда он был нашим самым выдающимся воином. Он еще жил, но жизненная сила покинула его, возможно, навсегда.

— Он относится ко мне так, как будто я — собака у него под столом, Айнвар, — пожаловался Нанторус, как только мы покончили с формальными приветствиями.

— Кто?

— Да этот, римский полководец, Луций Планк. Он совал мне какой-то свиток и говорил, что он дает ему право управлять городом в отсутствие законного короля. Но я же законный король, Айнвар! — в голосе Нанторуса не чувствовалось уверенности.