Рикс был в ярости.

— Цезарь вторгся в Галлию, чтобы сражаться с германцами! Так он говорил! А теперь они оказались среди его легионов. Что это за война, Айнвар, когда нет никаких правил? Кто так воюет?

— Так воюет Цезарь, — холодно ответил я. — И у него неплохо получается!

— Ты же знаешь, я тоже мог бы воспользоваться наемниками! И я должен был их использовать, если бы ты не отговорил меня! — Он задыхался от гнева.

Ладно. Что было, то было. Прошлого не изменишь. Сейчас важнее другое.

— Рикс, послушай меня. Ты не сможешь победить Цезаря теми же методами, какими пользуется он. Это его манера ведения войны. У тебя должна быть своя. Причем, такая, которая станет для него неожиданностью.

Рикс мгновенно успокоился и поднял бровь.

— Что ты предлагаешь?

— Дай мне подумать.

В сумерках мы разбили лагерь на некотором расстоянии от римлян. Две армии разделяла небольшая река и море враждебности. Оба командующих напряженно обдумывали следующие шаги. Я понимал, что наш должен стать для Цезаря неожиданным и нанести ему как можно больший урон. Я только не видел пока, каким именно он должен стать.

Мне действительно нужно было подумать. Я ушел подальше от лагеря. Я не бросал камешки и не разбирался во внутренностях жертвенных животных. Я просто раскрыл себя и ждал. Не очень долго. Наблюдая за фургонами, продолжавшими подвозить нам продовольствие, хотя особой нужды мы не испытывали, я почувствовал, что решение близко. Местные жители с окрестных фермерских хозяйств с удовольствием снабжали нас продовольствием и фуражом. Они надеялись, что мы защитим их от римлян. Здесь мы находились на дружественной территории. Думай, как Цезарь, приказывал я себе. А фургоны все продолжали подходить.

Когда я вернулся, Рикс стоял у костра возле командного шатра и с плохо скрытым раздражением выслушивал оправдания вождей, во все горло обвинявших друг друга. Каждый старался перекричать другого и убедить, что это вовсе не его люди первыми побежали от германцев, что паника началась в каком-то другом племени. Рикс увидел меня, отвернулся от спорящих вождей и подошел ко мне.

— У меня есть план, — я начал разговор первым, — но он тебе может не понравиться.

— Плевать! — угрюмо отозвался он. — Я не люблю проигрывать. Скажи мне, как мы победим.

— У Цезаря сейчас несколько легионов, — начал я, — то есть очень много людей и лошадей. Всех надо кормить. Как ты думаешь, почему он отвлекся на захват Вилланодуна, Ценабума и Новиудуна? Ведь он торопился к осажденным бойям. На враждебной территории у него нет других способов прокормить свою армию, кроме захвата запасов крепостей, наших крепостей. Никакого подножного корма пока нет. Слишком рано.