— Думаешь, я обычная женщина, так? Большая такая отзывчивая женщина, которая любит мужчин, хорошо поесть и, скорее всего, храпит по ночам?

В общем-то, она угадала, и от этого мне почему-то стало неловко.

Онуава рассмеялась.

— Да, мужчины мне нравятся. И хорошая еда тоже. Но никто еще не жаловался на мой храп. И я не такая уж обычная. Моей голове, конечно, далеко до вас, друидов, но я прислушиваюсь ко всему, что творится вокруг, и я думаю. Я внимательна к людям. Я наблюдала за тобой ночью после битвы. Сначала ты праздновал вместе с другими, а потом вдруг задумался. У тебя стало такое лицо... Как будто изнутри тебя поднялась тьма. Ты перестал обращать на меня внимание, но меня не это беспокоило. Куда важнее мне показалось твое выражение. Ты же думал: победит ли Цезарь? А может быть, ты знал, что он победит?

— Откуда я мог это знать? — раздраженно ответил я. Ей все-таки удалось меня разговорить и даже вывести из равновесия. Пожалуй, она действительно необычная женщина. — Я не первый год спрашиваю прорицателей, изучаю пророчества. Никто и ничто не дает однозначного ответа. Приметы слишком противоречивы.

— И что это значит?

— Только то, что ситуация может повернуться любой стороной.

— И что тогда?

Несколько лет назад я бы легко ответил на ее вопросы. Было, было совсем недавно время, когда легкие вопросы порождали простые ответы. А мы, члены Ордена Мудрых, считали, что знаем все, что нужно было знать. Но жизнь менялась. Простоту смыло римским половодьем. Теперь среди путаницы племен, князей, амбиций, стратегий и борьбы за власть я уже не видел четкой картины. Теперь два человека — Цезарь и Верцингеторикс — творят у меня на глазах новую действительность. И я не раз уже думал: а что если именно люди, живые люди, а не Потусторонний, определяют картину бытия? Или Цезарь и Верцингеторикс тоже лишь фрагменты общей ткани мира, постичь которую я пока не сумел? Что создает будущее? Люди, Орден, мир духов? Насколько мир сложнее моего понимания? Что таится в ночном мраке, там, куда не достигает свет слабых факелов?

Я с трудом вынырнул из водоворота отвлеченных мыслей и обнаружил, что Онуава схватила меня за руку и пристально смотрит мне в лицо.

— Айнвар? Поговори со мной, Айнвар!

Мне потребовалось некоторое усилие, чтобы сосредоточиться на ней.

— Мне показалось, что ты вдруг заболел, — сказала она.

Я провел рукой по голове, от серебряной пряди к затылку.

— Я в порядке. Просто задумался. Чего ты от меня хочешь, Онуава?

— Неужто непонятно? — с легким раздражением воскликнула она. — Чего обычно хочет женщина?