ФантастикаЛунная Ведьма, Король-Паукстр 405
Светлый фон
Наверное, так, хотя не знаю: эта бестолочь фея не сказала мне, на что обращать внимание, когда умирает мальчик и рождается мужчина, и прямо сейчас лишь боги должны решить, на что именно следует смотреть. Мой взгляд привлекают столбы – тонкостью работы, которой я не ожидала в такой глуши. У основания они тонки, как дерево, но затем расширяются в середине, словно диковинный плод, а кверху снова сужаются, заканчиваясь вершиной острой, как наконечник стрелы. Прямо сейчас мальчики лежат безмолвно, как смерть, – видимо, именно от нее они и должны воскреснуть. Должно быть, это тот самый момент, и никакого другого ждать не остается. Но он всего лишь мальчик, просто дитя. Вздор! Дитя – это не дитя, а мальчик никогда не бывает мальчиком. Мальчик – это потенциал. Вот Эхеде был мальчиком, а теперь он уже никем не станет. Я не знаю, что мне думать, но что я думаю, знают голуби. Они знают слишком многое. Сначала на меня смотрит один, затем другой, и вот уже они все. Я готовлюсь вынуть нож, прикидывая, сколько глоток мне предстоит перерезать.

Птицы заполошно взлетают, а я смотрю наверх, и тут земля содрогается, но не от неба. «Бум-м» – ухает повторно, и с ветвей наверху взнимается еще больше птиц. Это столбы дергаются вверх и вниз, топоча о землю и вызывая этот гул. Мальчики не двигаются. Листья и ветви наверху скручиваются, раскачиваются и ломаются, хотя никакой бури нет. Столбы по-прежнему дергаются и топочут, наклоняясь то влево, то вправо, а потом разом опускается и снова вздымается полог, и что-то черное, похожее на руки, принимается обрывать листья. Пронзительный, сиплый вопль проносится по воздуху, буравя уши. Столбы, и без того высоченные как деревья, теперь приоткрываются больше: голень длиною с ногу, и еще одна – длинная, уходящая в потолок и грозящая снова опуститься. Я стою, оторопело глядя на этот нелепый дом, и тут вижу, что дом тоже глазеет на меня. Эти стыки на самом деле стыки, но эти столбы не столбы, и черная опушка мха вовсе не мох, а крик – это не ветер, проносящийся в тесном пространстве. Черные руки, срывающие листья, – это руки, свисающие по бокам черного туловища с черной головой и гигантским рогом позади. Он срывает последние ветки, являя себя целиком, и под его брюхом прорастает огромная толстая луковица, похожая на охвостье осы. Паук. «Этого не может быть», – я ловлю себя на том, что произношу эти слова вслух. Но вот он; вот он, дитя тьмы, черный мальчик-паук, а теперь уже паук-мужчина, в десять раз выше, чем когда я видела его в последний раз. Не лицо, а морда, и только красные глазищи остались от лица тогдашнего мальчика. Три дома, поставленных друг на друга, всё равно не сравнились бы с ним по высоте.