ФантастикаЛунная Ведьма, Король-Паукстр 410
Светлый фон
– Греби! – ору я гриоту, но он всё царапает кожу, ко мне глух и нем. Из-за вод доносится грохот, а гладь начинает ходить волнами. Но я найду того мальчика, а эти бесовы птицы меня к нему как раз и выведут. Волны бьются о челн, раскачивая нас влево и вправо как тот невольничий корабль, но с каждой проходящей волной уже проглядывает берег, и он всё ближе. На море волнение, но оно преодолимо. Впереди грозно вздымается вал величиною с холм, но мы перемахиваем и через него. На берегу всё так же никого. Еще один вал, выше прежнего, который при перелете едва не опрокидывает челнок. А на берегу…

Женщина. Или что-то похожее на женщину. Высоченная – это видно издали, – голая и лоснисто-черная с головы до ног; черная как смоль или деготь. Мне перехватывает голос, а позади испуганно смолкает гриот. Испуг и ярость, раздирающие грудь, лишают меня голоса, чтобы даже вышептать ее имя. Женщина держит мальчика на руках, словно собираясь положить его на стол; мальчик белый с головы до ног и расслаблен, как будто он не мертв, а спит. Его голова приникла к ее груди. Так мы и стоим: она на берегу, глядя на меня со спящим ребенком на руках, а я упершись ногами в дно челнока.

Женщина. Или что-то похожее на женщину. Высоченная – это видно издали, – голая и лоснисто-черная с головы до ног; черная как смоль или деготь. Мне перехватывает голос, а позади испуганно смолкает гриот. Испуг и ярость, раздирающие грудь, лишают меня голоса, чтобы даже вышептать ее имя. Женщина держит мальчика на руках, словно собираясь положить его на стол; мальчик белый с головы до ног и расслаблен, как будто он не мертв, а спит. Его голова приникла к ее груди. Так мы и стоим: она на берегу, глядя на меня со спящим ребенком на руках, а я упершись ногами в дно челнока.

– Ну греби же, греби! – взываю я к гриоту, а тот знай скребет слова на коже так, будто собирается ее продырявить. Вода слепит глаза, обжигая их солью, но я вижу, что смоляная женщина по-прежнему держит мальчика. Он неосознанно тычется головой ей в грудь и просыпается. Моя лодка наконец набирает ход; плечо горит от боли. Мальчик снова смотрит на женщину, а затем поворачивается, глядя на нас, и начинает мреть свечением. Всё ярче, белее, яр…

– Ну греби же, греби! – взываю я к гриоту, а тот знай скребет слова на коже так, будто собирается ее продырявить. Вода слепит глаза, обжигая их солью, но я вижу, что смоляная женщина по-прежнему держит мальчика. Он неосознанно тычется головой ей в грудь и просыпается. Моя лодка наконец набирает ход; плечо горит от боли. Мальчик снова смотрит на женщину, а затем поворачивается, глядя на нас, и начинает мреть свечением. Всё ярче, белее, яр…