– Пятерым гриотам понадобилось около ста лет на выяснение, что одна и та же история состоит из четырех частей. «Однажды утром я просыпаюсь под большим памятником в Омороро и не помню, как я туда попал. Я говорю себе, что это я, Болом. Но отчего я пробудился там с какими-то нищими? Я знаю, что я южный гриот и что козлиная шкура на моей груди исписана, но я не помню, чтобы я ее писал. С той поры, если посчитать, прошло три дня. Я оставляю ее в зале записей Омороро у еще одного гриота, которому нет дела ни до чего, происходящего на Севере». Это последнее, что было написано на той самой шкуре.

– Возродился один человек, и все забыли о существующем мире?

– Нет. Но если он прикоснулся к тебе…

– Ты давай осторожней со словами. «Прикоснулся»…

– Я имею в виду, что если твоя жизнь и его когда-нибудь пересекутся, ты забудешь, что он в ней был. Ум – хитрая штука, а память еще сложнее. Если твоя память находит свободную ниточку, она изыскивает и способ с чем-то ее увязать. Почему ты, например, подумала, что твоего сына убили отловщики, когда его на самом деле убил Аеси?

– Я заплутала в следах, – отвечаю я.

– А окошко к ним открыла я, – говорит Нсака Не Вампи.

– Думаешь, ты такая умная?

– У тебя вид, что тебе нужен воздух. Нам всем нужно…

– Меня не волнует, что нужно вам всем.

– Соголон, я знаю…

– Перестань говорить мне то, что ты, язви тебя, знаешь! Поняла? Меня не волнует, что ты знаешь. Что еще за тайная вечеря ба-а-альших людей, замышляющих ба-а-альшие вещи? Никтошка фея, никакущий гриот и та, кто для меня никто.

– Ты глупа. Мы всё еще можем изменить мир, – настойчиво произносит Бунши.

– Мир, говоришь? А знаешь, чего ты не изменишь? Мой разум.

– Я ж вам говорила, что это будет пустая трата времени, – вздыхает Нсака Не Вампи. – Она уж сто лет живет в лесу и общается с одними обезьянами.

– Да? А почему они не слушают тебя?

– Потому что, по ее словам, ты была там. При королевском дворе. Ты знаешь, что стоит на кону, потому что сама всё это видела.