– Зачем устраивать заговор по устранению того, кого ты думаешь спасти?

– Черная проблядь, твое имя на той гребаной козлячьей шкуре!

– Имя Попеле носят многие.

– И это весь твой ответ?

– Хочешь верь, хочешь нет. Называть меня Попеле – всё равно что называть мужчину «господином» или женщину «госпожой». Мое имя Бунши, а Попеле – это то, как я именуюсь среди себе подобных. Так что с этим именем ходят многие и не все из них служат в этом мире благу.

– Значит, доверять из вас нельзя никому.

– Веришь или нет…

– Нет! Я предпочитаю «нет». Говорить людям, что опасность кроется в мальчишке, когда на самом деле она в том, что ты не можешь удерживать даже своих гребаных сродников. Которые выглядят точь-в-точь как ты, о чем тебе не хватило духа сказать.

– Мы не точь-в-точь.

– Не в точь, но все равно похожи, глупая ты нечисть из смолы. Знаешь что?! Мне даже нет до всего этого дела!

– Твоя праправнучка собиралась сейчас тебя уничтожить за попытку убить меня.

– Пускай бы попробовала, – усмехаюсь я.

– Для тебя кровное родство значит то же, что и для меня, – косо смотрит Нсака Не Вампи. – Попеле, мы…

– Перестань звать ее так, будто ты ей поклоняешься. В любом случае, что там дальше? – спрашиваю я.

– Дальше? – подает голос Попеле. – Дальше нам нужно восстановить…

– Я выгляжу так, будто разговариваю с тобой? – бросаю я Бунши и, поворачиваясь к гриоту, продолжаю: – Так что же там?

Гриот пытается, не глядя на фею, как-то поймать по ее лицу направление.

– Она тебе, язви, хозяйка? Я спрашиваю, что там дальше?

– У нас нет главной библиотеки. Один… Давным-давно некто мудрый решил, что если все записи будут храниться в одном месте, то понадобится всего лишь одна головня, чтобы сотни лет просто так сгорели в ничто. Поэтому письмена разбросаны по разным местам, они кочуют с места на место, с бумаги на бумагу, иногда даже на сводах пещер, на козьих или свиных шкурах. У одного из нас это татуировано на всем теле, у другого в виде стиха на груди.

– Выражайся яснее, старик.