Тишина в комнате сгущается так, что не хватает воздуха. Мне остается одно: схватить себя за правое плечо и оглядеть шрамы от ожогов, которые я раньше принимала за большое, уродливое родимое пятно. Безмолвие нарушает Попеле:

– Как я говорила, в течение трех лет Короля Севера называли Лионго Добрым. Но уже после трех лет его больше никто так не называл; никто этого даже не помнил, кроме страниц южных гриотов. Потому что в самом начале четвертого года там возник Аеси, уже в совершенно взрослом мужском обличье, и сразу же рядом с Лионго. О, тот Лионго был по-своему хорош; он старался стоять на своем и даже боролся с влиянием Аеси лучше, чем кто-либо другой. Однако он вернул сангоминов ко двору после того, как их изгнал Моки Злой, а в своих войнах и подавлениях бунтов он был более жесток, чем любой монарх до него. Когда его преемником стал Паки, но через год умер, и на трон воссел его брат Адуваре, рядом снова стоял Аеси, наставником и опять же канцлером. Четверть века спустя уходит и Адуваре, а Королем становится Нету – и кто же там подле него? Аеси, по виду не постаревший ни на год, не то что на поколение. Затем Аеси внезапно умирает. Никто не знает как: к тому времени ни один южный гриот ко двору Фасиси на дух не допускается. Но кто-то пишет, кто-то всегда пишет – и тогда происходит то же самое, что и с тобой. Через восемь лет после смерти он рождается заново, а через двенадцать он уже рядом с Квашем Нету – вторые четыре конечности Короля-Паука, – как будто никогда его не покидал, и опять без возраста. Снова никто не обращает на это внимания, причем даже южные гриоты, поскольку к этому времени Кваш Нету и Дара всех гриотов выследили и перебили. И тут вдруг Аеси изгоняет и сангоминов, после столетий раболепного служения. Многие ведьмы, можно сказать, хохочут в голос, а с ними и те, кто поклоняется духам воды. Теперь и в городах и в селениях люди знают, что если у них родится дитя-минги, то лучше его умертвить, иначе его ненароком отыщет Сангома. Нынче на дворе эпоха, когда Нету мертв, а на троне сидит Кваш Дара, и все тот же Аеси…

Я вытаскиваю сразу три стрелы и одну за другой пускаю их в нимфу. Та отшатывается, но не падает. Я думаю вытащить еще две, но тут Нсака Не Вампи выхватывает бог весть откуда два метательных ножа. Попеле поднимает руку и с невозмутимым видом вытаскивает стрелы из своей груди и бока – слышно, как они при этом чмокают.

– Так это ты была там, на берегу! – восклицаю я.

– Нет.

– Здесь же написано! Что-то такое в тебе не давало мне покоя с того самого момента, как я тебя впервые повстречала.