– Ты о чем? Ах, ты про это! Помню я в силу возраста и эти дела. После великого потопа конгорцы стали страшиться богов. Понимаешь, о чем я? Страх наказания за то, что не были строги к греху. Поэтому всё место стало таким благочестивым, что даже шлюхи теперь носят покровы, и за самую, казалось бы, мелкую провинность кара может быть ох сурова, сурова и быстра.

Я уж не спрашиваю, зачем здесь всюду понатыканы Семикрылы; уж явно не ради поверки в Башне Черного Ястреба.

Оказывается, Бунши объявлялась здесь дважды, первый раз до нашего с Венин приезда.

– Напугала меня до чертиков, – сообщает хозяин дома, но молчит, когда я спрашиваю, как можно пугаться того, кому поклоняешься. Вообще, это слово – «поклоняешься» – заставляет его хмуриться, а мне лишний раз напоминает, что благоговение и страх – не одно и то же.

– Я совершаю омовение в ванне и тут вижу, как оконная рама плавится словно масло, а из масла выплавляется она, – рассказывает он. Он безудержно кричал, пока фея не зажала ему рот пальцами. «Какие новости? Где они?» – требует она, а затем кричит, когда он говорит, что не знает.

– Будучи божественной по природе, неужто она не располагает ответами? – возмущается он. – А на следующий день после вашего приезда она появляется снова.

– Ей полегчало, когда ты сказал, что я уже здесь?

– Да как-то не похоже. Я сказал, что вы с девушкой спите наверху, а она как только пришла, так сразу и ушла.

– Странно.

– Ты изъясняешься так, будто во всем этом таится какой-то подвох.

– Откуда такая проницательность, старик? Я думала, ты просто радеешь за правое дело.

– Делу принадлежит моя голова, может, даже и глаза. Но мое сердце…

– Поведай, что ты знаешь.

– Это великое замирение сидит на спине у крокодила, Соголон. Ты здесь видишь только людей Черного Ястреба, но они не единственные, кто здесь собрался. В Джубе тоже получено известие – само собой, неофициально – о том, чтоб надобно вспомнить, где лежит позабытый меч и взять давно отложенный щит. Семикрылы собираются и в Малакале и даже в Миту, а те, кто в отпусках, созываются обратно в казармы. Не скажу за этого Короля, но когда наемников собирал его отец, это делалось для одной-единственной цели.

– Той, которой не хочет никто.

– Мы не праведней других. Через две четверти луны ожидается посольство из Веме-Виту – говорят, для разрешения спора.

– О чем же тот спор?

– Лучше поставить вопрос иначе: удастся ли его разрешить? О моем ответе ты можешь догадаться.

– Квашу Нету ни за что не следовало уступать трофеи, которых он не завоевывал.