– В мести нет покоя, – молвит она.

– Мстящие мира не ищут, – отвечаю я.

Миту. Ты хочешь знать, как я его нашла, как я нашла их. Не то чтобы кто-то из них пытался спрятаться. Не то чтобы работорговец не выплатил ему то, что причиталось; достаточно, чтобы поверить, что дорога впереди – гладкая и сытая жизнь, во всяком случае, для него. Не то чтобы они все не думали, что я давно мертва. Всё это не значит, что я не смогла найти, где они живут, после того, как пригрозила перерезать этому человеку горло, а затем отрубила палец и пообещала, что вернусь за остальным, если когда-нибудь пойдет хоть слушок, что я ищу этого человека. Он был напуган, но всё равно смеялся, слишком долго, чтобы смех относился ко мне.

– Говори, жирюга, – велю ему я, и он говорит, ну просто пташкой заливается. О том, как Следопыт со товарищи вынюхивали мальчонку всю дорогу до Конгора, где те прятались в затопленной части Старого Таробе. И конечно же, что Ишологу оказался просто шелухой без исцеляющего заклинания, которое сотворить над ним было некому: ведьму-то свою он давно укокошил. Все, кроме одного из его шайки, были мертвы, но он всё равно направился в Конгор, то есть он был единственный, кто знал о десяти и девяти дверях. Загнанный в угол зверь, раненое животное. Но вместе с тем и опасное, так как деваться ему было некуда. Вот тогда Следопыт и послал работорговцу голубя с запиской о троекратной сумме денег, или же он, префект, Леопард и лучник уйдут и бросят мальчика, или, что еще хуже, спасут, но передадут Аеси. «Про Следопыта можно говорить всякое, но только не то, что он лгун», – сказал рабовладелец. Поэтому, если он говорит, что уже связывался с Аеси, приходится ему верить. Таким образом, они спасают мальчика, но теряют О’го, долю которого забирает Следопыт.

Лодка по нижней Убангте доставляет меня к месту. В округе я расспрашиваю о двоих мужчинах, живущих как братья, а потом с подмигом добавляю: «Но если точнее, то как муж и жена», и это всё, что оказывается необходимым. Ничего о сухопарости Следопыта или песчаной коже префекта. Тот уже вовсю очаровывает здесь на рынке торговок, которые рассказывают, что раньше у него были волосы как у лошади и он стеснялся своих страшненьких детей, но потом стал нахваливать нас за щедрость, колкие шуточки и груди, так что мы в нем нынче души не чаем – в нем, то есть в Мосси. Двое мужчин и шестеро детей-мингов, что обитают в баобабе за городом, за большим центральным кордоном, за деревнями, но выше по реке. И вот я уже наблюдаю за ними с берега. Нюх Следопыта меня не беспокоит, так как прежней Соголон я больше не пахну.