– Вроде я понимаю, почему Город Бездны не так уж сильно тебя потряс, – сказал Гриер.

– Как я уже говорил, мне повезло – выпал шанс уйти. Среди призывников и добровольцев устраивалась лотерея, как бы для того, чтобы вселить надежду. Время от времени один из нас получал место на корабле, летевшем к какой-нибудь планете получше.

– Надо думать, ты бы предпочел домой вернуться, – предположила Моллой.

– Нет, – ответил Мериньяк. – Ни малейшего желания. Да и что мне там делать? Мать умерла, могилы братьев превратились в груды камней. Я исполнил долг перед Севером. И когда увидел свое имя в списках кандидатов на криосон, я согласился.

– Сожалею по поводу твоей матери, – посочувствовал Гриер.

Моллой усмехнулась, но промолчала.

– Ее погубила не война, – сказал Мериньяк. – Всего лишь болезнь. Но ведь болезнь – последствие войны. Наверное, мать была бы рада, узнав, что я ушел из армии. Хоть и не вернулся к ней.

– Ты часто о ней думаешь? – спросил Гриер.

– Для меня все затмила смерть отца. Но когда я был маленький и матери приходилось сообщать мне о гибели брата… она пела колыбельную и говорила, что в конце концов все будет хорошо. – Мериньяк с трудом перетащил волокушу через черную расщелину, в которую вполне можно было провалиться. – Она очень красиво пела, я никогда этого не забуду. – Словно разрушая чары собственных слов, он закончил: – Я свое рассказал. Теперь хочу услышать про спрокеров.

Подняв голубые факелы, они вошли в помещение, когда-то бывшее вестибюлем с высоким потолком; но теперь здесь царила гнетущая влажная духота, будто в теплице. На всех уровнях его пересекали росшие из стен ветвеподобные образования, которые уходили все выше и выше, становясь все запутаннее и непроходимее. В здании не осталось работающих источников энергии и осветительных приборов, но откуда-то сверху просачивалось серое сияние. Внутрь проникал и дождь – с ветвей стекала влага, многие из них поросли чем-то вроде блестящего мха.

– Нам придется туда подняться? – спросил Мериньяк, пытаясь придать голосу деловитый тон.

– Вызываешься добровольцем? – спросила Моллой.

– Пожалуй, я предпочел бы остаться тут.

Они потащили волокуши в вестибюль, пригибаясь под низкими ветвями. Просевший пол походил на неглубокую чашу, заполненную по щиколотку серой жидкостью. Мериньяк не сводил взгляда с приборов на волокуше, убеждаясь, что они остаются над водой. Очки опять запотевали, но он решил не снимать маску, желая выглядеть не хуже остальных.

В серой воде что-то пошевелилось, заставив его подпрыгнуть. Глядя на плавные обводы гибкого существа, плывущего у самой поверхности, Мериньяк наклонил огнемет. На мгновение ему вообразилась смертоносная змееподобная тварь с Окраины Неба.