- М-Бола, это дьявол? - спросил Анри, приподнимая зверька с земли.

- Дьявол, бвана, - дрогнувшим голосом ответил африканец.

- Но ведь он совсем не страшный. Совсем крыса, только глазастая.

М-Бола молчал, хмуря брови.

- Разве крысы строят ловушки? Разве крысы убивают слонов? Разве крысы заставят бвану полезть в реку? Разве у крыс есть руки? - наконец спросил он тихонько.

Анри разжал руку, и зверек лег на землю. Этот зверек - могучий истребитель слонов? Взгляд Анри задержался на ручонке дьявола, которая была откинута в сторону и лежала ладошкой вверх. Это была именно рука, а не лапа. Рука! Она имела пять пальцев, пятый, большой палец, как и у человека, четко противополагался остальным. Такой рукой можно было держать и орудия, и оружие, такой рукой можно построить западню и обтесать кол. Это была рука разумного существа, занимающегося осмысленным трудом. Но голова! Череп! Мозга в нем не больше, чем у курицы!

Чем дольше Анри смотрел на крысиную мордочку дьявола, рядом с которой лежала сильная ловкая ручонка, тем неуютнее и тревожнее становилось ему в этих травяных зарослях. Анри интуитивно чувствовал, что столкнулся с каким-то чрезвычайно запутанным и таинственным явлением природы. Робкие, туманные, еще не сформировавшиеся идеи бродили у него в голове. Может быть, здесь, в заречной саванне, обитает сложное содружество разумных и неразумных? Заставил же древний человек покорно служить себе диких животных! И если некоторые из них только терпели человека возле себя, то другие служили ему активно, самозабвенно, страстно, находя в этом служении весь смысл своей жизни. Как тут не вспомнить о собаках?

А если бы в начале совместного пути человек стоял чуть ниже на лестнице разума, а собака чуть выше, разве они не могли бы организоваться в еще более тесный, нерасторжимый и дружный союз? Что, если представить себе на месте собаки вот такого зверька, который сейчас лежит перед ним? Имея в своем распоряжении столь универсальный инструмент - руку, такой слуга мог бы не только охранять человека и охотиться вместе с ним, но и выполнять множество домашних и полевых работ. Человек и дьявол могли бы образовать союз и более тесный, и более сложный, нежели человек и собака. Этот союз мог бы стать обоюдно счастливым. Разве люди порой не любят своих собак больше, чем иных людей? Разве собака не находит своего счастья в служении человеку-господину? И… и не могли такой союз привести к обоюдной деградации и измельчанию, к такой вот ловкой ладошке и голове с плоским черепом и крысиной мордой?