Насчет собственной я сильно сомневалась. Ничто не мешало аш-Шаббану, получив талисман, расправиться с невестой несуществующего царевича. Однако опасная игра со старым хитрецом продолжалась.

— Что за обноски предлагаешь ты мне, о аш-Шаббан? — брезгливо спросила я. — Это пояса для невольниц мясников и пекарей! А в таком венце пусть выходят замуж дочери носильщиков и рыбаков с берегов Тигра! Разве нет у тебя сокровищ, достойных царских дочерей, что ты предлагаешь нам побрякушки?

— Я могу приказать невольникам, и они принесут другие вещи, а эти унесут, — предложил аш-Шаббан.

— Нет, о собака! — им я ухватилась за крышку сундука. — Пусть мне покажут все, что у тебя есть, и тогда посмотрим!

Я вознамерилась затеять торг вроде того, которым Ильдерим совсем заморочил и сбил с толку аль-Мавасифа. Возможно, мне это и удалось бы. Я так скучала без Ильдерима, что вспоминала все его слова, движения и, конечно, стихи. За время долгого плавания я столько раз думала о том торге, что могла бы, кажется, и сама справиться с любым старым скупердяем.

Но Аллаху, видно, надоело сегодняшнее вранье аш-Шаббана, и чаша его терпения переполнилась.

Четверо невольников побежали за другими сундуками, оставив дверь раскрытой нараспашку. Я схватила большой горшок с ароматической смолой и без лишних слов надела его на голову аш-Шаббану. Смола залепила ему уши, нос и рот. Я не стала долго слушать его хрип и, предоставив ему наслаждаться благовонием, стремительно выбежала из помещения.

Как я проскочила мимо стражи у ворот — объяснить не берусь. Они не ожидали моего появления и позволили мне выбежать на улицу и скрыться за углом.

Благословляя Аллаха, пославшего мне этот горшок, я замешалась в толпу женщин на перекрестке у колодца.

На груди у меня все еще был спрятан кошелек, полученный от посредника. Я потянула за изар одну из женщин, по походке — молодую и изящную.

— Не хочешь ли ты уступить мне за золотой динар свой изар и кувшин, о сестрица? — спросила я. — А ты получишь мой изар, чтобы пристойно дойти до дома!

— Золотой динар? — удивилась она. — Ради Аллаха, откуда такая щедрость?

— Я вышла из дома моего мужа, — сказала я, и пошла по своим делам, но его невольник, желтый раб, идет за мной следом, и я непременно должна обмануть его и устроить над ним хитрость! Ради блага своих детей, помоги мне, сестрица, а Аллах поможет тебе!

Мы забежали за угол и быстро обменялись изарами. Я поставила на плечо пустой кувшин и чинно пошла навстречу погоне.

Она проскочила мимо меня, тогда я ускорила шаг и резко свернула в ближайший переулок. А там не то пошла, не то побежала, поскольку не могла знать, что произойдет у фонтана.