— Я ничего не понял, — ответил Ильдерим, и тут я заметила, что иду за ним, а он ведет меня за руку. — Какое запястье? Почему у тебя только его половина? Откуда взялась старуха? Можешь ли ты рассказать об этом связно и подробно? Или вместе с женским платьем к тебе вернулась и женская бестолковость?

— Как только я верну себе саблю, о Ильдерим, — сказала я, — мы побеседуем о женской и мужской бестолковости! А теперь слушай меня внимательно, если только ты на это способен. При расставании я разломила свое запястье на две половины и одну дала Зумруд. Я думала, что это поможет нам найти друг друга, но моя половина оказалась в руках у гнусного аш-Шаббана, и теперь он может в любую минуту послать ее во дворец повелителя правоверных, и Зумруд увидит ее, и приложит к своей половине, и они сойдутся, и она сделает то, о чем ее попросит посланец — а ведь она будет считать его моим посланцем! И она погибнет, о Ильдерим! И все наши труды окажутся напрасны!

— Нигде не сказано, что именно сегодня аш-Шаббан пошлет кого-нибудь во дворец, — уверенно заявил Ильдерим.

— Я знаю это точно, как то, что сейчас — день, а после него наступит ночь! — воскликнула я. — Видишь ли, я побывала сегодня в гостях у аш-Шаббана.

— Как ты попала туда? — изумился Ильдерим.

— Он купил меня на невольничьем рынке за двадцать тысяч динаров! — гордо сказала я, потому что за такие деньги можно купить несколько красивых и образованных невольниц.

— Я бы не дал и сотни… — проворчал Ильдерим. — Надо быть бесноватым, чтобы за свои деньги покупать гремучую змею и землетрясение! Такая жена или невольница, как ты, для правоверного — бедствие из бедствий. Тебе место не в гареме, а в страже халифа, в отряде удальцов левой или правой стороны.

— Он не глупее тебя, о Ильдерим, и покупал меня не для своего гарема, — как можно спокойнее отвечала я. — И думается мне, что гарем ему уже ни к чему. Он купил меня для того, чтобы с моей помощью найти и уничтожить талисман. А что до отряда удальцов, то, клянусь Аллахом, это неплохая мысль! Если мне удастся благополучно выпутаться из этой истории, и спасти Зумруд с ребенком, и позаботиться об их будущем, я пойду к халифу, и поцелую землю между его рук, и открою перед ним лицо, и расскажу ему о своих похождениях, и он прикажет взять меня в свою охрану. И я буду выезжать вместе с удальцами правой или левой стороны перед халифом, и разгонять прохожих, и бить древком копья по спинам зазевавшихся купцов!

— Сократи свои речи, о женщина! — приказал Ильдерим.

— Это — все, что ты можешь мне возразить, о купец? — полюбопытствовала я. — Немного, клянусь Аллахом! Прибавь, о Ильдерим! Наши уши жаждут меда твоей мудрости!